«Самые милые и мягкие ножки. Прямо как маршмеллоу».
Перед входной дверью Александр опустил ее на пол, открыл замок и завел девушку в свою квартиру.
«И что мне с тобой сделать?» С хищной улыбкой поинтересовался он, прислонившись спиной к двери.
Виктория растерянно пожала плечами, замерев перед ним.
И этот ее вид, такой беспомощный и виноватый, окончательно добил его. Притянув ее, впился в ее губы, причинив ей боль. Она издала писк, отреагировав на укус, но не попыталась отстраниться.
Целуя ее снова и снова, он не мог насытиться вкусом этих губ, вкусить всю сладость до конца, чтобы она осталась растопленным сахаром на его устах.
Она встала на носочки и ближе прижалась к нему, обняв за плечи, когда он позволил ей выпутаться из сковывающих объятий.
«Я никогда тебя не брошу. Что бы тебя ни беспокоило, ты со всем справишься. А я буду рядом, чтобы подлечить твои раны, мой Рыцарь».
Виктория с неуверенной улыбкой протянула ему бумажный пакет.
«Что там?»
«Для начала тебе нужно вымыть руки».
«А что с моими руками?» Александр непонимающе повертел кистями перед собой.
«Только не задавай вопросов, хорошо?» Она сжала сверток и направилась в ванную.
Последовав за ней, Александр закатал рукава чуть ниже локтя и покорно вытянул обе руки над раковиной, подставив под мягкие струи воды.
После него она тоже вымыла свои руки, неторопливо нанеся пенящееся мыло из дозатора и тщательно смыв теплой водой. Насухо вытеревшись, они покинули ванную. Устроившись на кровати, Виктория приглашающе протянула раскрытую ладонь, и Александр положил сверху свою внутренней стороной вверх.
Достав из свертка флакон, она открутила крышечку и занялась в прямом смысле лечением, сдержав данное слово.
Выдавив плотный белый крем, Виктория стала точечно и равномерно наносить на особо поврежденные участки кожи, а затем более обширными движениями с обратной стороны, смягчая кожу на выступающих костяшках и костях запястья. В полной тишине раздавался лишь шорох от скольжения кожи и ровное дыхание обоих.
«Это пантенол, он быстро восстановит кожу и поможет справиться с раздражением. Почему ты не позаботился о себе?»
«Я не всегда ношу при себе пластырь», попытался пошутить он. «Ну, раньше я постоянно резался, когда занимался машиной. Сейчас нет необходимости из-за каждой маленькой царапины так напрягаться».
«Это же причиняет дискомфорт».
«Нет, даже внимания не обращаю».
«Ты привык к боли?»
Александр безразлично пожал плечами.
Ее тихий голос и медленная речь ощущались шелковым скольжением по самым чувствительным рецепторам головного мозга.
«У тебя мурашки появились. Тебе приятно?»
Александра пробрало изнутри, и он вздрогнул, ощутив, как по всему телу встала дыбом шерсть.
«Мне очень приятно. Люблю, когда ты меня касаешься».
«Где ты так ушибся?»
«Пере… Кхм», прокашлялся Александр.
«Не шути так», в осуждающем удивлении взглянула она, догадавшись о продолжении прерванной фразы по небрежному тону.
«На работе», ответил кратко, не желая вдаваться в подробности. Она почувствовала его закрытость и не стала настаивать.
Александр немного наклонил голову вперед и закрыл глаза, все больше расслабляясь и отпуская накопившиеся негативные эмоции. Закончив с его руками, она чем-то вытерлась от крема и подсела ближе.
Он ощутил прикосновение к своей голове, как длинные пальцы стали разделять его волосы, поднимаясь от линии роста до макушки. И так снова и снова круговыми движениями аккуратно перебирали его волосы, поглаживая голову.
От волос, приведя их в полный беспорядок, он в этом не сомневался, Виктория перешла к очерчиванию черт его лица. Кончиком указательного пальца обвела его выделяющиеся скулы, мягкую кожу на щеках, границы губ. Поднялась вверх по переносице от чуть заостренного кончика носа вверх до лба, чем вызвала у него улыбку.
«Я хочу, чтобы ты всегда помнил, что я люблю тебя. Не потому, что это просто влюбленность, мне нравится чувствовать, как внутри меня бушуют гормоны… Я люблю даже твою темную сторону, потому что она делает тебя тобой. Моим самым любимым человеком».