«Прости, что я такой… Тупой, неадекватный и люблю накручивать себя».
Виктория с сожалением рассмотрела мертвое выражение любимых красивых глаз цвета утреннего неба, ассоциирующегося с чем-то светлым и дарящим надежду. Опустив взгляд, увидела, как он нерешительно кусал губу в искреннем раскаянии.
«Ты-то уж точно умнее многих людей. Ты просто очень устал в последнее время. И для меня ты самый лучший, даже когда у тебя нет настроения».
Александр благодарно взглянул на нее. Он разомкнул губы, силясь ответить признанием в любви, но не смог выдавить ни звука. Чувство собственного недовольства протестовало и напоминало, что он не достоин такого бережного и доброго отношения. Тем более после сегодняшнего. Он бы списал все на усталость, но это было бы жалким оправданием.
Эта девушка тратит много сил, чтобы поддерживать его, несмотря на то, что он доказывает ей своим поведением, что он не заслуживает подобного, все чаще показывая свои настоящие эмоции. Он не может просто пользоваться ее добрым отношением. Сейчас ему нечего предложить ей, кроме вечной усталости и нервных срывов. Он не хотел ее ранить, но что делать, не знал. Как выпутаться из этой ловушки чувства вины.
☽☆☾
«Поднимешься?» Предложила Виктория, нервно улыбаясь. Машина остановилась возле ее подъезда, но она не спешила выходить. Девушка сильно волновалась, судя по тому, как вцепилась в лямки школьной сумки. «Я бы представила тебя моей маме».
«Хорошо», ответил Александр спустя секундную заминку, вселяя в нее уверенность светлой улыбкой. «С радостью».
В преддверии наступающих сумерек небо еще оставалось розовато-кремовым, но сгущающиеся тени напоминали о вступающей в свои права ночи. В тяжелом воздухе чувствовался запах песка, выхлопа и городского загрязнения, а еще скромно пробивающийся аромат из маленьких дворовых цветников, запылившихся и увядающих, проигрывающих схватку за жизнь.
Поднявшись до нужного этажа, Виктория постучала в дверь. Прошло около минуты, прежде чем им открыла брюнетка с короткими вьющимися волосами, в которых были рыжеватые пряди, чуть старше сорока лет в домашнем цветастом трикотажном костюме и тунике с греческим орнаментом, свободно струящейся по фигуре. У нее были такие же большие гипнотические глаза, как и у дочери, только серо-голубого оттенка. Несмотря на возраст и строгость в чертах, ее кожа была практически лишена морщин, а руки были очень нежными и гладкими, как у молодых женщин, что сразу бросилось в глаза. Александр сразу понял, что выглядеть моложе своих лет — это у них наследственное.
«Мам, привет», прервала вызванную шоком тишину Виктория. «Извини, что без предупреждения».
— А это… — Мама Виктории перевела непонимающий взгляд на юношу в дверях и уже не могла отвести от него оценивающего внимания.
«Александр, очень приятно», вежливо улыбнулся он, изо всех сил стараясь выглядеть искренне, и что у него исключительно положительные намерения и он ни в коем случае не против быть здесь, а по своей доброй воле.
«Это моя мама, Лина», тихо проговорила Виктория.
Мать Виктории держалась немного отстраненно, будто подозревая что-то. Казалось, она была шокирована внезапным появлением гостя без предупреждения и ждала подвоха.
Александр в прошлый раз видел гостиную только из-за дверей, но не ступал за порог. Мама не предложила пройти на кухню, а предпочла свою комнату, что показалось дочери странным.
Лина пригласила гостя сесть на серый большой диван у стены, застеленный плюшевым пледом, а сама опустилась возле подлокотника, полуразвернувшись. Виктория неловко застыла посреди гостиной, как мама внезапно прервала тишину:
— Викуся, выйди, пожалуйста. Я хочу поговорить с твоим молодым человеком.
Она нахмурилась, предчувствуя что-то плохое, хотела возразить, но промолчала. Александр поймал ее испуганный взгляд и мягко кивнул, показывая, что все в порядке и подобное он предвидел.
Не желая сомневаться в нем, Виктория постаралась найти в себе силы не расстраиваться раньше времени.
«Я пока приготовлю чай», пробормотала она и ушла из гостиной, закрыв за собой двустворчатые стеклянные двери.