Райс закинул одну ногу на другую. Он выглядел слишком самодовольно, не опасаясь вообще ничего. Его распирало от иллюзии, что весь мир у его ног, и это дает ему право ощущать себя неуязвимым.
— Торговать с конфликтующими сторонами всегда так занимательно. И очень выгодно. Джонатан Мейсон всегда был скромен в таких вопросах. Он никогда бы не переступил эту черту, поэтому долгое время компания была на грани банкротства. Пока он считает, что Эспайр помогает людям в борьбе с терроризмом, я помогаю ему зарабатывать больше, гораздо больше, поощряя террористов нападать чаще, используя наше новейшее оборудование. Я тебе больше скажу: так поступают все крупные организации, но никто в этом не признается. Это самая главная тайна человечества. Залог спокойствия общества — контролируемое насилие.
Александр ощутил, как часто забившееся сердце пропустило удар, а на коже выступили ледяные капли. Его глаза в ужасе расширились, и всего на миг, длиною в вечность, он видел только поврежденный самолет, реки крови под ногами, а над всем этим черное дождливое небо, будто слезами омывающее грешную землю. Не это он ожидал услышать. Он и так уже узнал слишком много. Подозрительно много. Доверие к искренности слов менеджера треснуло и пошло трещинами.
И как же он был благодарен, что не получал ни цента в этой компании.
«Ты больной псих, если рассуждаешь об этом всерьез. Никто не станет прикрывать преступников».
— Какая у тебя детская логика. Неужели ты не понимаешь, что это необходимая мера? Не было бы зла, не было бы справедливости и добра. Никто не будет спасать тех, кто уже спасен и имеет крышу над головой. Разве ты не видишь, что в этом и заложен весь смысл?
«Мой отец хотел помогать людям, а не наживаться на чужих страданиях», нерешительно проговорил Александр, пытаясь в голове уместить сказанное Райсом. Он не мог поверить, что стал защищать своего отца. Человека, подарившего ему жизнь, благодаря которому он находится здесь и может сейчас противостоять злу, нарушив все планы по наживанию прибыли на войнах. Он это сделает только для того, чтобы поступить правильно, отбросив личные чувства.
Думать становилось все тяжелее, тем более цепляться за последние воспоминания. Сознание будто постепенно гасло, а мысли обрывали логическую связность. На секунду Александр побеспокоился о том, как он доберется до дома, если потеряет дееспособность. Оставаться у Райса надолго не входило в его планы, это было слишком рискованно. Почему я не подумал об этом до того, как принял наркотик? Это все жадность: мне показалось, что я могу получить все, если имею одну лишь смелость рискнуть.
— Знаешь, мне все равно, что хочет твой отец. Он слеп, раз не задается вопросом о том, где я постоянно нахожу выгодные контракты. Мне кажется, он ослеплен своей гордыней и не хочет замечать очевидное. Но тем лучше всем, не правда ли?
«Нет».
Александр почувствовал легкое головокружение и как у него начало расплываться перед взором. Он помотал головой, прогоняя слабость. Наркотик начал действовать, время этой «милой» беседы подходило к концу, но он не успел самого главного. Он сопротивлялся бессилию и подавал команды размякшему сознанию оставаться в настоящем, концентрируясь на главной цели — добыть доказательства.
Райс заметил его недомогание и довольно расплылся в ухмылке, которая искажалась миражом, плывя по всему лицу менеджера.
— Александр, ты ведь не думаешь, что я просто так тебе все это рассказал? Ты знал часть правды, теперь знаешь все до конца. Я не хочу, чтобы ты продолжал копаться в этом самостоятельно, найдя компромат на другие высокопоставленные лица. Понятия не имею о пределах твоего любопытства. И чтобы ты не наломал дров, действуя импульсивно, как ты это любишь, я хочу заключить с тобой мир. Ты будешь держать эту тайну в секрете, а если не угомонишься, я сделаю так, что все стрелки укажут на твоего отца и тебя. А в отместку за своеволие ты подставишь тех, кто тебе дорог. Я подмешал тебе наркотик в воду, и ты так бесстрашно выпил предложенный напиток в логове своего врага. Твоя храбрость впечатляет.