Но неожиданно мама первая предложила поговорить, обсудив что-то личное.
Не выдержав груза печали, Виктория тихо заговорила:
«Алекс… андр, он… Я не знаю, если честно, где он и почему не отвечает на мои сообщения».
Лина мрачно усмехнулась, сложив руки на груди.
— А ты ждешь его и грустишь. Об этом я и говорила. Он молод и непостоянен, как и все в его возрасте.
Виктория ощутила жажду справедливости и стала оправдывать его:
«Я думаю, он занят… Просто мне немного тоскливо без него. Я стараюсь отвлечься. Думаю, съезжу в гости и погуляю с племянниками».
— Оставь мне номер его телефона.
«Зачем?» Нахмурилась Виктория.
— Пусть будет на всякий случай. Вдруг я так же тебя потеряю.
«Мамочка, я никогда не заставлю тебя так волноваться».
Поднявшись с пола, Виктория подошла к матери и прижалась к ней. Лина обняла дочь и ласково погладила темные прямые пряди.
— Тебе идут короткие волосы, — с улыбкой проговорила мама и поцеловала ее в макушку. — Ты у меня самая красивая доченька. Может, ты найдешь себе другого парня? Который будет нашего материального уровня. Я понимаю, он очень красив, но такие, как он, они… Думают лишь о себе.
Виктория удивленно взглянула на маму и попыталась ее переубедить:
«Он очень добрый и искренний человек. Он пережил много плохого, ты его узнаешь получше и поймешь, что он очень хороший. Он постоянно заботится обо мне и старается радовать. Только благодаря ему я чувствую себя счастливой. Так же, как рядом с вами. Я не встречала таких, как он».
Лина ответила сразу, словно заготовила эти слова заранее и пришла, чтобы поговорить именно об этом:
— Я не хочу сказать, что ты не права, но вы знакомы не так уж долго. И ты еще слишком юна, чтобы понимать, что иногда человек не только то, чем он хочет казаться. Подумай насчет того, чтобы остаться с ним просто друзьями.
Виктория болезненно нахмурилась от услышанного.
«Я не брошу его. Я не хочу разбивать ему сердце и чтобы он думал, что я его больше не люблю».
— Я просто хотела тебя предупредить. Но вижу, что ты ни о чем, кроме него, уже думать не можешь. Послушай меня, я твоя мама и плохого тебе не посоветую.
Сдерживая слезы, Виктория отстранилась, ощутив, что материнские прикосновения стали жечь ее кожу.
«Мам, выйди, пожалуйста, я хочу переодеться».
☽☆☾
Пробуждение настигло его лежащим в прихожей собственной квартиры. Смирившись со своим новым призванием в этом мире — ролью половой тряпки, Александр проморгался и попытался пошевелиться. Первой мыслью в его еще туманном разуме было проверить на месте ли телефон, и он предпринимал неловкие попытки разогнуть вывернутую руку, чтобы достать его из-под себя. Ему не понравилось, как резко кололо в боку со спины, и эта нарастающая боль распространялась по целой области, вызывая опасение о серьезных внутренних повреждениях. Он помнил о том, что спрятал телефон под одежду, и сейчас холодный металл ощущался таким чертовски важным неудобством.
Наконец он смог достать устройство, в процессе принятия более удобного положения издавая сдавленные кряхтения и ощущая себя разваливающимся стариком. Александр разблокировал его и увидел, что диктофон продолжал записывать уже шестнадцать часов. Эта новость была единственной хорошей в этой паршивой ситуации. Остановив запись и сохранив, Александр дрожащими пальцами положил телефон на пол, опустил голову обратно на паркет и провалился в беспамятство еще на какое-то время. Звук и связь были отключены, чтобы телефон ничем не выдал своего нахождения под одеждой, поэтому сну Александра не помешали бы сигналы уведомлений. Он проспал еще несколько минут или часов, в квартире было по-прежнему светло, когда он смог приподняться на слабых руках и прошипел от тычущей боли в боку. Доползя на локтях метр до зеркала в пол, он увидел свое серое лицо, синяки под опухшими глазами и какую-то грязь на щеке. Волосы выглядели так, будто в его голове какая-то птица решила свить гнездо, а сама черепная коробка раскалывалась от приступа мигрени.