Последствия принятия наркотика ощущались дикой головной болью, страшной сухостью во рту и горле и слабостью в мышцах. По ломоте в костях Александр допустил еще слегка повышенную температуру. Он помнил прошлый вечер в общих чертах, как после хорошей пьянки, и собирался восстановить отсутствующие фрагменты, прослушав аудиозапись. Самое главное он помнил — отец не имеет никакого отношения к преступлениям компании. А у него есть самые важные доказательства — признание Райса. Нужно было немедленно переслать запись в надежное место, чтобы она не была утеряна. Но для этого было необходимо добраться до спальни, где находилась зарядка для телефона, у того оставалось два процента, и он не протянет столько времени, учитывая, сколько его потребуется даже на это простое действие в текущем плачевном состоянии, когда он не мог толком собраться с мыслями и управлять дрожащими пальцами.
Но первоочередно Александр собирался достать воду, чтобы утолить сильную жажду. Он не мог сконцентрироваться, ощущая дикое желание сделать глоток прохладной освежающей жидкости. А в идеале выпить пару литров. И хорошенько проблеваться, очистившись от наркотика. Правда при представлении воды у него неприятно заныло внутри, как когда просыпаешься утром после долгого сна и хочешь одновременно и пить, и ссать, и не знаешь, чего тебе хочется сильнее.
И тогда он понял, что оказался в полной заднице.
Он умирал от жажды, но не мог пить, потому что его мочевой пузырь едва не лопался. Вот почему появились эти отеки на лице. И справить нужду он тоже не мог, так как любая попытка отдавала дичайшей болью в почки. И, даже пытаясь перетерпеть ее, физически не мог этого сделать.
Очевидно, удар по спине имел свои последствия. Вернувшись к зеркалу в прихожей, Александр сел на пол, стянул футболку и развернулся спиной, чтобы посмотреть на бок. То, что он рассмотрел, вызвало у него сдавленный стон от ужаса: кожа на месте удара была сплошным бурым кровоподтеком, что говорило, скорее всего, о внутреннем кровотечении. Но раз он был до сих пор жив, значит, почки были скорее целы, чем нет. Он где-то слышал, что, если одна почка перестает работать, то вторая берет на себя ее функцию. Не до конца уверенный в правдивости этого утверждения, Александр решил довериться ему, так как иного выбора не было.
Он не хотел умирать, но не собирался обращаться за медицинской помощью, надеясь прийти в себя дома. В стационаре он не сможет проконтролировать, чтобы его план не рухнул, когда победа была так близка. В больнице он будет под круглосуточным наблюдением Райса и неизвестно чем еще его напичкают врачи, из-за чего он может лишиться своего главного оружия — разума.
Я собираюсь потерять почку, лишь бы сохранить возможность трезво соображать.
Он не мог принять обезболивающее, так как глотать из-за сухости в горле было невозможно. Таблетки просто застрянут в глотке, и он подавится без слюны. У него было обезвоживание, что было худшим в его ситуации с проблемами с почками.
Достав из морозильника пакет со льдом, Александр, держась за встречающиеся по пути до спальни мебель и стены, добрался до кровати. Подключив телефон к зарядке, лег на постель и прижал лед к спине. Глядя на то, как конденсат стекает с пакета на постель, оставляя мокрые следы, не смог вынести этого душераздирающего зрелища. Он прижал пакет со льдом ко рту, подержав несколько секунд, а затем облизал губы. Даже этих капель хватило, чтобы почувствовать хоть какой-то глоток мнимого облегчения.
Лед немного приглушал боль, но постоянно держать его тоже не было хорошим вариантом — сильный холод вызывал онемение, как при обморожении, и ощущался с не меньшим дискомфортом.
Едва Александр лег в расправленную постель, откинув одеяло, как его посетила самоуверенная мысль: почему бы не провести время, пока он приходит в себя, с пользой и не прослушать аудиозапись, а затем отправить ее в безопасное место? Или не почитать в интернете, как оказать себе помощь?
Но он, как обычно, переоценил свои силы, ведь единственное, на что он оказался способен, — это прижимать к себе пакет со льдом и лежать, зажмурившись и уткнувшись лицом в подушку.
До вечера Александр несколько раз менял лед, прикладывая его к кровоподтеку, слизывая бегущую влагу с ладони и каждый раз давясь задыхающимся сухим кашлем, уже не в силах терпеть изнуряющую жажду. В горле была настоящая Сахара. Эти часы тянулись вечностью, и он считал каждую секунду, вкладывая в эти отрезки времени испытываемую боль, надеясь, что в следующую он почувствует хоть какое-то облегчение. Но оно все не наступало, и это стало настоящим безумием — напрасно ждать чуда.