«Виктория, вот только не надо после таких звуков так внезапно замолкать. Много… много о чем можно подумать».
«Прости. Я-я просто очень волнуюсь», она уткнулась лбом в согнутые колени перед собой, забравшись на стул с ногами.
«Из-за чего?»
«Я не совсем понимаю. Просто как-то все не очень хорошо».
«Тебе лучше не стало?»
Виктория поняла, что это странное волнение в ее груди не покидает ее со вчерашнего дня.
«Ничего не интересует, и я ничего не могу понять».
«Все хорошо», она услышала улыбку в его голосе, и на душе стало теплее. «Ты не ела? Не хочешь приготовить что-нибудь?»
У нее даже глаза округлились от удивления.
«Я-я в-ведь не умею готовить».
«Что-нибудь несложное. Я помогу. И… заодно потренируешься. Тебе ведь нужно учиться, чтобы кормить меня, когда мы съедемся».
«Хорошо», преисполнившись мотивации, Виктория благодарно улыбнулась.
«Сейчас найду и отправлю тебе. Подожди минуту… Ты любишь блины?»
Виктория с интересом посмотрела на отправленный скрин в сообщении, включив громкую связь.
«Это называется оладьи».
«Ну, знаешь», возмутился Александр, «в моей культуре это называют блинами. Pancakes. А еще можно сказать: Les crêpes. Это на французском».
Виктория в восхищенном удивлении ахнула, услышав его произношение.
«Ты знаешь французский».
Александр в ответ утвердительно промурчал.
«Учил в школе».
«Как здорово. Ладно. Но подобное я уже пробовала готовить, когда оставалась дома одна и… вышло что-то тонкое, подгоревшее, со вкусом соды и слишком сладкое».
«Я тебя понял. Посмотри, как насчет этого?»
«А-ран-чини?» По слогам прочла она, боясь ошибиться. «Это что-то… Гм, ты уверен, что я смогу это приготовить? Хорошо, я попробую».
«Ты знаешь, мысль и действие различаются всего одной буквой», наставническим тоном напомнил Александр.
Виктория смущенно улыбалась, зайдя на кухню и включив свет. Поставив телефон на стол, ознакомилась со списком ингредиентов и стала доставать все необходимое.
«Что ты делаешь?»
«У нас тут не кулинарное шоу по телефону», сдерживая смех, произнесла Виктория, и Александр усмехнулся:
«Верно, у нас несколько другой жанр. Кхм, все еще не могу выбросить из головы тот звук, как ты стонешь. Ни разу до этого не слышал, кстати».
«Перестань», попросила Виктория, дрогнув голосом. «Я волновалась, и это было не специально».
«Хорошо-хорошо. Можешь не отвлекаться на меня».
«Ты… будешь здесь?»
«Угу, буду иногда чем-нибудь напоминать о себе. Могу спеть тебе песенку на французском из мультика „Монстр в Париже“. Кхм… могу постонать».
«Спасибо, я и так не забуду о тебе. Но можешь спеть, я бы хотела послушать… Ладно, с твоего позволения я начну…»
Прошло чуть больше часа, в течение которого Виктория сосредоточилась на процессе готовки, изредка задавая вопросы. Александр, пока она была занята, включил фоном мультик про блоху и певицу кабаре, и Виктория могла слышать голоса персонажей и все происходящее, хорошо знакомая с сюжетом.
Александр несколько неловко рассмеялся после очередного вопроса.
«Я сам это не готовил, но, кажется, пробовал. Просто это показалось мне интересным и… даже… вкусным? Не знаю. Я подумал, что тебе такое может понравиться».
«Я еще не попробовала, но мне уже нравится, как это выглядит».
«Покажешь?»
«Ага… Не знаю! Вдруг у меня это будет выглядеть не так, как на картинке».
«Ну, то, что на картинках, обычно нравится мне меньше действительности».
Виктории вспомнились рисунки, увиденные на его ноутбуке, и каждая прорисованная деталь, что сразу вогнало ее в краску: Довольно странно, что рисунком он смог не то что изобразить, а даже дотронуться до некоторых частей моего тела. Это было и правда похоже на ту меня, что я вижу в зеркале. И там я не была худой. Мурашки на теле от того, что я и правда нравлюсь ему такой… обычной.
Виктория вскоре закончила и тяжело вздохнула, глядя на дымящуюся еду в тарелке, — результат своих многочасовых трудов.