Услышав над собой обеспокоенный голос, он поднял голову, выглядя как помятый и уставший котенок с тусклым взглядом сине-голубых глаз, под которыми пролегли тени.
«Ты спал прошлой ночью?» продолжала спрашивать Виктория, осторожно дотрагиваясь кончиками пальцев до его головы, поправляя небрежно уложенные бризом светло-русые пряди.
«Не смог после того, как узнал, что ты была бы рада пострадать во имя нас».
Виктория сразу отстранилась.
«Извини», все, что смогла тихо произнести. Она не могла лгать и отрицать правду.
«Знаешь, я даже подумал, что… то, что мы вместе — в этом так много хорошего, что хочется сделать хоть что-то хуже. Просто потому, что мы люди, и у нас генетически заложен инстинкт портить все, к чему мы только притрагиваемся. Кстати, об этом. Виктория, выдумать такие приступы даже твое богатое воображение не способно. Не нужно находить доказательства тому, что проблема не стоит того, потому что она важна. Потому что из-за этой проблемы зависит твоя жизнь».
Виктория несколько раз кивнула.
«Ты прав».
«В чем именно?»
Виктория обреченно вздохнула, беспомощно прижимая руки к себе.
«Это все из-за моего настроения. Я сделала столько плохого тебе. Мне… так стыдно. Я ничего не понимаю».
Наконец, когда она высказалась вслух, внутри нее будто рухнул барьер, освобождая запертые эмоции, и девушка тихо и обессиленно заплакала.
Александр долго обнимал ее и успокаивающе гладил по спине, не переставая думать о том, что в любой момент вновь почувствует ту дрожь в ее теле и она потеряет сознание.
«Ты же не уйдешь от меня никогда?»
Виктория покрепче обняла его.
«Нет, с места не сдвинусь».
Александр усмехнулся:
«Просто я представил, как ты превратишься в статую и будешь стоять века на этой планете, пока люди будущего будут проходить мимо тебя, считая за памятник. А ты будешь живой, настоящей. Прости, я тоже не могу контролировать свое настроение».
«Алекс, может, наоборот, у нас заложено нечто вроде потребности любить и быть любимыми, а мы пытаемся быть независимыми от этого, поэтому нам так тяжело это дается?»
«Ты моя умница», с удивленной улыбкой рассмеялся он, положив ладонь на ее затылок и прижав к своей груди, и наградил поцелуем в макушку. «Такие мысли могут приходить только в твою светлую головушку».
«Такие глупые?» Она была рада тому, что наконец услышала его искренний смех, и потому не поняла сразу, что он имеет в виду.
«Самые интересные. Я уже говорил, как сильно влюблен в идею тебя».
Растаяв от его слов, Виктория вздохнула уже воодушевленнее, нежась в его тепле.
«Я хочу, чтобы между нами снова было все легко и беззаботно».
«Тогда забудь обо всем плохом и сосредоточься на том, что мы сейчас вместе и все хорошо. Ведь все так и есть, или у тебя есть возражения?»
Когда Александр наклонился и слегка прикусил ее за мягкую щеку, она со звонким смехом попыталась уклониться. Он сильнее обнял ее и поцеловал в холодные потрескавшиеся губы, и прижимался к ним до тех пор, пока они не согрелись, и она не стала искренне улыбаться.
«Я люблю тебя. С последнего раза, когда мы были здесь, ничего не изменилось. Мы ведь поклялись друг другу».
«Алекс, зачем ты писал Розанне?» Обиженно пробурчала она, потупив взгляд.
Он опустил руки, перестав ее сильно прижимать к себе, но продолжив бережно обвивать ее талию.
«Спросить, как она. И все. Это правда».
«И что она ответила?» Вяло продолжала интересоваться, делая вид, что ей безразлично, но сердце тревожно тяжело стучало.
«Что все хорошо».
«Ты считаешь ее красивой?» Выпалила она, все еще не осмеливаясь посмотреть на него.
«Да, не буду лгать. Она красивая девушка, которую ждет еще много хорошего. Но я к этому уже не буду иметь никакого отношения».
Александр поднял лицо любимой кончиками пальцев, заглядывая в глаза. Виктория шумно перевела дыхание, высоко подняв и опустив плечи.
«Прости меня за ревность и подозрительность», пробормотала она понуро, всем своим видом напоминая нашкодившего ребенка.