С небольшой неуверенной заминкой Виктория неловко протянула ему.
Александр пролистнул белые страницы, исписанные мелким курсивом и изрисованные скетчами либо черной гелевой ручкой, либо сразу всеми радужными цветами. Он бегло просматривал ее художества, затем увидел на всю страницу единорога, раскрашенного радужными блестящими ручками.
«Я-я плохо рисую, поэтому не смейся…» Почувствовав себя так, будто он проверял ее работы на наличие недостатков, Виктория смутилась.
«Мне нравится. Правда. Твои рисунки такие… непосредственные, милые и аккуратные».
«Обычно у меня выходит нарисовать всего что-то одно, редко два. А потом получается испортить все, к чему я только притрагиваюсь».
Чтобы успокоить ворох всполошенных эмоций, Виктория выпила немного ледяного коктейля со вкусом клубники. Александр тем временем фотографировал на телефон некоторые страницы.
«Ничего, что я сохраню себе кое-что?»
Она покачала головой, краснея.
«Можешь забрать весь блокнот. Он мне больше не понадобится, и он почти весь исписан. Правда, не знаю, зачем тебе мои глупые каракули. Это на твой прошлый день рождения», добавила она самую нелепую причину в качестве оправдания.
«Спасибо. Мне правда очень приятно получить от тебя что-то на память».
Виктория с его позволения вытащила тестер с запахом духов Dior и переложила его в другую тетрадь из сумки. Александр несколько секунд с трепетом рассматривал блокнот, пока внутри него все трогательно сжималось.
«Я обещаю, что подарю тебе настоящий подарок, мы обменяемся ими на мой день рождения, хорошо?»
«Договорились. Но я уже знаю, что хочу получить в подарок».
«И что же?» Смущенно спросила Виктория, отчего-то предвкушая нечто важное, от чего волнительно часто забилось сердце.
«Парные татуировки. У тебя будет радужный единорог, а у меня радужный дракон на предплечье», Александр указал на место, где раньше у него был шрам.
«Ты хочешь себе татуировку?» Недоверчиво уточнила Виктория, почувствовав себя сбитой с толку, ведь ожидала услышать нечто другое. Возможно, имеющее отношение к тому, что произойдет, когда они станут жить под одной крышей. Ей стало неловко за свои мысли, и она смутилась, посчитав его ответ шуткой. Она не всегда понимала его, ведь он старается выглядеть невозмутимым в любой ситуации.
«Всегда мечтал. Но не мог определиться с выбором. Сейчас я увидел твои эскизы и понял, что действительно подходит мне».
«Только я сомневаюсь, что мне можно…» Сразу решила предупредить Виктория на всякий случай, осознав, что он серьезен.
«Мама запретит?»
«С моей кожей, краснеющей от каждого укола…» Виновато пробормотала она.
«Знаешь, я почитал информацию о том, почему у тебя появляются от стресса такие следы. Я не думаю, что можно доверять всему, что пишут в интернете, но, насколько я понял, это не опасно и просто может причинять дискомфорт. Дермографизм лечится, поэтому нужно в любом случае обратиться к врачу. Если тебя это не устраивает, конечно. И это происходит только тогда, когда ты волнуешься. Просто у тебя очень нежная и чувствительная кожа».
Испытывая стеснение и стыд за себя, Виктория робко подняла на него глаза.
«Даже я не искала об этом информацию…» Призналась она.
«Ну, а я не испугался. Разве что только за тебя. На самом деле, когда ты потеряла сознание, я смог осмотреть то, что стресс рисует на тебе. И не скажу, что тебе было из-за чего так сильно переживать. Это похоже на рисунки шипов или колючих лоз. Словно твое тело пытается выразить испытываемую боль, показав терновые путы, которые сковывают тебя и ранят изнутри».
Александр потянулся к ней через стол, прикоснулся к шее, убрав волосы, чтобы взглянуть на кожу после того, как он испугал ее нанесением духов. Ее светлая кожа была чиста.
«Давай проведем эксперимент. У тебя с собой твой чудесный набор для рисования?»
Виктория вытащила из сумки серебристый пенал, отливающий радужными переливами.
Александр достал из него черную ручку в виде розового скипетра и снял зубами колпачок.
«Я ни на чем не настаиваю, поэтому ты вольна отказаться в любой момент и не заставлять себя».
«Ты хочешь что-то нарисовать на мне?»