Вернувшись в город, заехал на мойку, заправил машину и подъехал к дому, чувствуя приятное опустошение внутри, словно рискованной ездой избавил себя хотя бы на время от дурных мыслей. Кроткая М5 ехала по городу, словно совсем недавно не была спущенным с цепи диким зверем, стоило только переключить режим со спортивного на обычный городской.
Вот бы и у людей была такая же кнопка.
Поднимаясь в лифте, Александр уставился в свое отражение в зеркале: в помятой и посеревшей от пыли рубашке, небрежно торчащей из-за пояса строгих брюк, на лице застыло какое-то незнакомое выражение, и он с трудом узнал себя: с привычными тенями под глазами, только взгляд стал безумным. Расширенные зрачки в окружении ярко-голубой радужки с легким ироничным прищуром и чуть приподнятый, будто в усмешке, уголок рта. Он и не заметил, что именно такое выражение лица стало его новым нейтральным.
А, может, нейтральность давно уже безвозвратно осталась в прошлом, и отныне ему осталось только горько смеяться над превратностями судьбы, ничему не удивляясь.
Он не был уверен, что его психики хватит на то, чтобы поддерживать Солнышко, при этом не потеряв контроль над собственным ментальным состоянием.
И как он вообще должен был отреагировать на просьбу слегка ее придушить? Его вновь пробрало до самого основания от представления уязвимой тонкой шеи под кончиками пальцев. Ничего приятного он в этот момент не ощутил, лишь опасение причинить ей боль, страх услышать звук хрупких крошащихся костей и отторжение, противящиеся ее желанию возобладать над ней его властной рукой.
Хотелось куда-нибудь исчезнуть, утратив способность мыслить. Навсегда или нет, он сам не мог определиться.
Но из ресурсов он обладал только таблетками, заработав себе зависимость от них. Он не выживет без того прилива сил, который ощущает из-за медикаментов, и готов есть их горстями постоянно, без опасений за свое ухудшающееся из-за них здоровье.
Да, наконец он нашел в себе смелость в этом признаться. И что ему нужно обратиться к врачу, чтобы тот выписал другие колеса, которые помогут слезть с антидепрессантов прежде, чем он превратится в наркомана. Но те сделают из него пассивного зомби. Он уже это проходил. И не собирался все время спать и терять активность, когда сейчас решается будущее. Часов в сутках и так катастрофически не хватало.
Раньше он был уверен, что Солнышко помогает ему разгонять тьму из его головы. Но на самом деле она стала еще одной тревогой, слишком ярким букетом впечатлений, затмевающим действие антидепрессантов, отчего он иногда перестает контролировать себя. А беспокойство за нее, за ее проблемы и состояние стало еще одной головной болью.
Но если забыть все моменты, когда они ненамеренно причиняли друг другу боль, она остается для него теплым чувством, свернувшимся лучиком солнца в сердце, которое не хочется терять ни за что на свете.
Чуть подавшись вперед, ощутил со спины вонзившуюся, будто клыками монстра, острую боль, напомнившую о том, что нужно принять лекарства.
Как же хотелось сейчас завалиться в постель и хоть на время забыть обо всем. Видеть во снах любимую девушку, и только ее.
Выйдя из лифта, Александр непонимающе наклонил голову набок, увидев под дверью своей квартиры незнакомого человека.
Это даже уже не смешно, хмуро подумал он, подходя ближе и рассматривая мужчину индуистской внешности средних лет в помятой одежде потрепанного вида.
Александр остановился рядом, собираясь предложить помощь, но незнакомец не отреагировал на его приближение.
Он сидел прямо на полу, вытянув ноги, в руке у него были очки с пыльными треснутыми стеклами, черные волосы свисали на осунувшееся лицо с обреченным выражением. Глаза казались пустыми и глубокими, как бездонные колодцы.
Александр открыл рот, чтобы спросить, что он здесь делает, но лишь навалился спиной на стену и, соскользнув по ней, опустился на пол рядом.