Долгие три года Александр шел к этому, чтобы получить диплом бакалавра и стать квалифицированным инженером. За это время он перенес тяжелейшую депрессию, когда хотелось все бросить, год отслужил в армии, справился с кризисом, обрел какую-никакую, но зрелость, но сейчас не чувствовал даже капли радости, что все приложенные усилия стоили того, и этот важный этап его тяжелой юности оказался позади. Будущее оставалось туманным, что бы он ни решил, для него все закончится такими проблемами, по сравнению с которыми учеба в технологическом университете покажется детскими переживаниями, и даже его бездействие приведет к негативным последствиям. Вместе с дипломом он стал мишенью для коварных щупалец Эспайр, которая, в случае неудачи, никогда не выпустит его из-под своего влияния. Если он проиграет, то, возможно, не сядет в тюрьму, но будет обречен на пожизненное заточение в Эспайр, где будет под угрозами и шантажом выполнять все требования Райса.
А если план сработает, то Александру придется долго и муторно доказывать свою и отцовскую непричастность и устранять последствия вреда, нанесенного Райсом. Да, возможно, он спасет компанию, но Джонатан Мейсон вряд ли обрадуется всем вскрывшимся известиям о том, что натворил его помощник, и заставит сына расхлебывать всю эту кашу самостоятельно. Президент не станет портить свою безупречную репутацию и иметь отношение к подобным грязным разбирательствам, Александр был полностью в этом уверен, зная, как отец любит держаться отстраненно абсолютно от всего, особенно от того, что касается сына.
Пытаться переубедить отца, все равно, что разговаривать с глухой стеной. Он не позволит разорвать контракт и будет настаивать на том, чтобы сын присоединился к Марсианскому проекту.
Нужно прекратить это, пока тревога не сгрызла остатки психики, и у меня не случился нервный срыв.
После экзамена, закрыв ноутбук, распутав и аккуратно убрав все провода, Александр вышел из спальни и прислонился к дверному косяку. С кухни раздавался приглушенный свет, попадая на диван, частично освещая гостиную, тонущую в ночном сумраке.
— Алекс? — Раджин привстал в своей постели, даже в такое позднее время продолжая программировать. Он поправил оправу на носу, присматриваясь, будто не узнавая Александра. Словно из его спальни мог выйти кто-то другой. — Полагаю, тебя можно поздравить?
«Десятого июня», произнес он мрачным, но уверенным голосом, не допускающим возражений. Ученый замер, сосредоточив все внимание, будто подчиненный перед своим начальником в ожидании приказа. «Все должно случиться через десять дней, не позднее».
40. Moonlight
40. Лунный свет
♫ twenty one pilots «We Don’t Believe What’s on TV»
Четверг для Виктории начался с миски клубники с молоком и сахаром. Завтракая в своей комнате, повторяла материал для экзамена по английскому, перебирая карточки со схемами и таблицами. На ее столе лежала стопка книг, не связанных с учебой, которые она читала бессонными ночами.
В этот раз она подошла к созданию гербария более ответственно и засушила цветы до того, как они потеряли свежесть.
Она вложила бутоны голубых роз в тяжелую книгу Ирвинга Стоуна, хорошенько прижав их сверху томами энциклопедий и словарей, а сегодня утром достала «Жажду жизни» из-под пресса, чтобы посмотреть результат.
Мягкие бутоны хорошенько прижались, сложившись в тонкие овальные пластинки с плавными линиями складок, и немного осветлились. Красивые темно-зеленые листья на ветках с резкими краями не надломились и не раскрошились, сохранив целостность.
Проверив телефон и не увидев ни одного уведомления, Виктория ощутила пустоту внутри. И чтобы справиться с навязчивым беспокойством, она написала первой.
В: Доброе утро, Алекс. Как у тебя дела?
Отправив сообщение, посмотрела в окно. На подоконнике умывалась кошка, лизала лапку и терла ею свою сонную черно-рыжую мордашку.
Александр ответил спустя пятнадцать минут, что обычно для него нехарактерно.
А: Доброе утро, Солнышко. Защита прошла хорошо, так что да. Я закончил учебу.
В: Поздравляю! Я очень рада за тебя. Ты сегодня чем-то занят?
А: Да, я работаю. Постараюсь вырваться к тебе вечером.