Александр остановил машину рядом с зелеными воротами перед заржавевшим гаражом, заменяющим сарай для старой мебели. Перед окнами была невысокая оградка, за которой росли физалисы, напоминающие фонарики, и красные маки, последние вообще-то было запрещено выращивать из-за распространения наркотических веществ, но бабушка к ним уже привыкла. Виктория вспомнила, что в гараже находится разобранный кухонный гарнитур и сломанный холодильник, а на деревянном полу огромный алхимический круг, который она нарисовала вместе с девочкой, с которой подружилась, когда ей было одиннадцать. Они пытались воскресить умершую птицу со сломанным крылом.
На нее нахлынули детские воспоминания, которые она воспринимала с теплой ностальгией. Кажется, это было так давно, в прошлой жизни. Отогнав все грезы, Виктория решила не отвлекаться на это и весьма кстати вспомнила, что ворота отпираются, и можно загнать машину во двор, чтобы ее никакие люди с дурными наклонностями ничем не испортили.
Виктория сообщила об этом Александру, чтобы он не волновался. Он кивнул, принимая информацию. Он оглядывался вокруг, несомненно, никогда в жизни не бывая в деревнях. Все для него было в новинку, но вызывало большой интерес.
Калитка открылась, и к ним вышла хозяйка дома. Она куталась в пуховую шаль и смотрела на дорогую машину как на какое-то чудо, громко восторженно удивляясь.
«Она похожа на…» Александр перешел на шепот и прервался, беззвучно договорив: «Ведьму пустоши».
Виктория прижала палец к губам и понимающе кивнула. Они покинули машину и подошли поздороваться.
Маленькая и полная пожилая женщина с добродушным круглым лицом, крупным носом и большими карими глазами со взглядом, как у щенка, прижимала к пышной груди черно-белого кота в черном фраке. Виктория узнала в нем бабушкиного немого кота с ушком без кончика, тот отвалился от мороза. Он жил у бабушки уже почти десять лет, любил гулять по деревне, имея много подружек и непризнанных котят. Он ловил мышей и воробьев, принося их бабушке под дверь, благодаря за еду и теплый кров холодными зимами.
«Здравствуйте», произнес Александр, несколько смущенно и скованно остановившись перед семидесятилетней женщиной, достающей ростом до его солнечного сплетения. Она протянула к нему пухлую морщинистую ладонь и с силой затрясла его руку. Ее хватка оказалась крепкой, как у женщины, всю жизнь трудившейся физически.
«Привет, бабуль», Виктория приблизилась к бабушке, наклонилась к ней, чтобы обнять и поцеловать в щеку. От бабушки пахло как всегда бальзамом «звездочка» и одеколоном с гвоздикой.
— Здравствуйте-здравствуйте, — захлопотала женщина, суетливо обняв внучку и притянув в объятия молодого человека.
«Это Александр, мой… парень. А это моя бабушка Нина», познакомила Виктория.
«Очень приятно», произнес Александр с вежливой, но искренней улыбкой во взгляде светло-голубых глаз. Ему явно пришлось по вкусу то, как она его представила.
— Проходите, я тесто уже поставила. Скоро ватрушки поспеют.
«Что это?» Одними губами уточнил Александр на английском. Слово было знакомым и ассоциировалось с мягкой подушкой.
Виктория покачала головой, отмахиваясь от его вопроса. Она не собиралась посвящать его во все, а хотела, чтобы он испытал все на своем опыте. Иначе бесполезно объяснять придется слишком много всего.
Сходство с персонажем аниме Хаяо Миядзаки, а точнее формой после лишения волшебных сил, прибавляла бабушке ее собачка — низкая болонка на коротких лапах по кличке Грета, громко тявкающая и сопровождавшая машину с того момента, как та повернула на улицу.
«Она не кусается», сообщила Виктория, заметив, что Грета обнюхивала джинсы Александра, а он пристально наблюдал за этим.
Он взглянул на нее с иронией.
«Я не боюсь таких маленьких собак. Я вообще не боюсь собак. Просто не считаю, что они безобидны».
«И правильно».
Виктория погладила жесткую шерсть болонки, сторожащей дом одинокой бабушки. Грета подставила голову и попыталась лизнуть ее ладонь ярко-розовым языком. А потом и вовсе как будто улыбнулась белоснежными зубками, весело махая косматым хвостом.