За воротами был расположен зеленый огород, баня, сарай, дровяник и большой чан с дождевой водой. На веревке висело мокрое белье, у которого не было шанса высохнуть из-за недавнего дождя.
Гретка пронеслась мимо всех, забежала в свою будку и принялась с жадностью громко лакать воду после долгой прогулки.
Бабушка Виктории шла очень медленно, но старалась передвигать маленькие больные ноги быстрее. Александр беспокойно попросил ее не торопиться, добавив, что они остаются здесь до завтра и никуда не спешат.
— Викуся, какой жених у тебя красивый и хороший, так рада за вас, — от души всплеснула руками бабушка.
Виктория смутилась, поправляя короткие волосы у лица. Александр при данном местоимении как будто даже приосанился, и легкая тень горделивой улыбки изогнула уголки его губ.
Виктория не могла поверить, что он доволен находиться здесь и даже не пожалуется на неудобства. Она собиралась сбить его с толку уличным туалетом с пауками, но немного позднее, решив приберечь на потом, чтобы безоговорочно шокировать. Как она ненавидела, когда мама отправляла всех детей на зимние каникулы в деревню.
«Бабуль, можно машину во двор поставить?»
— Конечно, я сейчас приберу все.
«Мы сами», спохватилась Виктория, увидев, что бабушка собралась сама заняться уборкой.
Александр кивнул и первым направился освобождать участок для машины. Вдвоем они быстро перенесли горшки с маргаритками, переставили изгородь, чтобы М5 ничего не раздавила.
«Тебе бы переодеться», заметил Александр.
Виктория осмотрела свою школьную форму и закусила щеку изнутри, задумавшись.
«Да, у меня здесь есть старая одежда. Тебе бы тоже не помешало».
«А есть во что?» Спросил он, смущенно улыбнувшись.
Виктория пожала плечами.
«Надо спросить у бабушки».
«Ничего страшного, это всего лишь одежда», произнес Александр, не желая приносить неудобства. «Я сам виноват, что не подготовился заранее».
Он переставил М5 во двор, и теперь машина была скрыта от любопытных глаз, от соблазна повредить ее, а вдобавок поставлена под две степени защиты: сигнализацию и охрану голосистой болонки.
Виктория достала из машины малиновый торт, перевязанный алой ленточкой, и вручила бабушке. Та сразу настояла на чаепитии.
В доме было три комнаты, одна из которых смежная. Между входной дверью и жилыми комнатами находилось неотапливаемое помещение, именуемое сенями. Дом отапливался дровами, и в каждой комнате находилась угловая печь, ледяные деревянные полы и приятная прохлада в жару от саманных стен. На кухне стоял умывальник с кувшином, водопровода в доме проведено не было.
Александр окинул взглядом кухонные стены с бумажными обоями с рисунком берез.
«Вы готовите на русской печи?»
Бабушка сняла с нее простой металлический чайник и стала разливать горячую воду по серым чашкам с рисунками цветов.
«Наверное, очень вкусно», продолжил Александр и посмотрел сквозь кружевную занавеску в окно, выходящее во двор, где как раз была видна М5.
— Сейчас чай попьем, в баню сходите и попробуешь бабушкину стряпню. А пока расскажи, как с Викусей моей познакомились.
За чаем с десертом Александр отвечал на вопросы бабушки, рассказывал о себе и узнавал больше о семье Виктории. Вода в чае оказалась немного солено-мыльной на вкус и с пряным привкусом лесных ягод от заварки. Виктория лишь немного отпила чая, тоже не привыкшая к местной деревенской воде.
Оказалось, что вся семья Виктории, кроме отца, была родом из этой деревни, и в ней жило несколько поколений, начиная с XIX века. А еще в роду была замешана цыганская кровь — прабабушка Виктории была настоящей цыганкой: высокой и статной женщиной со смуглой кожей и яркими зелеными глазами, совсем не похожей на местных сельских русоволосых жителей, носившей красивые платья и дорогие украшения, о которых местные девушки могли только мечтать. После ее смерти во время похорон в ее дом забрались воры и все обнесли, оставив все сундуки пустыми. Единственным наследием после нее остались зеленые глаза у дочерей, вещие сны и способность к точному гаданию.
Александр слушал эти сказки и понимал, откуда такое живое воображение у его любимой.
Уже вечерело, бабушка Виктории раскатывала тесто на столе и замешивала сладкий творог. Александр несколько раз чуть не наступил на молчаливого Такседо, бесшумно передвигающегося по напольным дорожкам, сплетенным из шерстяных нитей. Кот возмущенно захрипел на него, запрыгнул на теплую печку и довольно замурчал, полакомившись сметаной.