Александр быстро облачился в кимоно, подошел с палеткой теней к зеркалу и принялся наносить синие стрелки под нижние уголки глаз, пока Макс в это время ванной гелем укладывал волосы в взъерошенную прическу, чтобы больше походить на демона. Надев рожки надо лбом, Александр поправил волосы и с придирчивостью оглядел свой новый образ, чтобы все выглядело идеально и подруге не пришлось тратить время на то, чтобы устранять недочеты. Идея этого маскарада целиком принадлежала Эмме, сам бы он никогда не додумался участвовать в подобном. Но с самыми близкими можно пойти на любое сумасшествие.
Пока Макс с усердием и звуками военного наступления сражался с собственными волосами, стараясь аккуратно нацепить маску, Александр вышел через стеклянные двери на заднюю веранду. Там была небольшая уединенная от посторонних глаз территория лиственных деревьев, сквозь которые пробивался теплый солнечный свет. По земле стелилась дорожка из голубых мелких цветков, напоминая поток реки. В центре деревья расступались, окружая светло-бежевую беседку.
Александр навалился плечом на деревянный столб, стоя под конусообразной крышей, и невольно замечтался, что однажды здесь, в скромной березовой рощице, прямо в этой самой пятиугольной деревянной беседке, состоится его свадебная церемония. Он не мог выбросить эту картинку из головы, хотя прежде не помышлял ни о чем подобном.
Ночью ему приснился такой сон, после которого он испытал острую жажду затянуться никотиновым дымом. Сидя на открытом балконе на ледяном полу, он смотрел на пасмурное рассветное небо и пытался развидеть образ на голубых в ночи простынях.
Может, все было из-за той совместно проведенной ночи в деревенском домике? В общем, ему было плевать, почему сон казался таким реалистичным. Хотелось стереть его из памяти, но тело отказывалось забывать то, что было безмерно радо испытать. Казалось, собственный разум издевался, отнимая покой даже по ночам.
Очень много времени прошло с тех пор, как он был близок с какой-либо девушкой в последний раз. Но почему вдруг именно в эту ночь ему захотелось столь детально воссоздать ощущения тепла, эйфории и пьянящей сладости от наслаждения женским телом? Акт был настолько ярким и живым, что это казалось больше, чем просто сон. Желания начинали брать верх над простой фантазией, что было плохим знаком. В таком случае ему придется в скором времени поддаться похоти и превратиться в не знающего меры голодного суккуба, ведь однажды попробовав любимую, он не успокоится, пока не насытится, и что-то подсказывало ему, что это произойдет далеко не сразу.
А если она узнает, какой я испорченный извращенец, и бросит меня…?
— О чем задумался?
Александр рассеянно оглянулся. Эмма тоже переоделась в розово-бирюзовое кимоно, заколола волосы на затылке и украсила их цветами лотоса. Вот что-что, а кимоно на европейских девушках смотрится едва ли хуже, чем на японках.
«Вау. Ты выглядишь превосходно».
— Спасибо, Ал, — подруга скромно улыбнулась и поправила пряди молочных волос у порозовевшей от похвалы щеки. — Любуешься видом?
Александр неуверенно кивнул.
— Ты тоже выглядишь ничего, — прокомментировала Эмма, рассматривая его лицо.
«Благодаря нашему чудесному стилисту».
Она обошла его и тоже отклонилась на столб, приобняв рукой в свободном рукаве. На ее запястье была надета за шелковый ремешок небольшая тканевая сумочка, напоминающая мешочек.
— Ты уже придумал, чем займешься после окончания стажировки?
«Фактически она завершилась после экзаменов. Просто остались кое-какие незавершенные дела».
— Ладно, но это не ответ на мой вопрос.
«Куплю квартиру. И останусь здесь».
— Ты все-таки решил…? — С грустью протянула Эмма.
Александр сделал вид, что не заметил ее реакции. Они еще не обсуждали свои планы на жизнь после окончания учебы. Но было очевидно, что все равно придется на первое время вернуться домой. Он бескомпромиссно нарушал эту негласную договоренность.
«Да. Мне понравился город. Тем более, я смогу часто общаться с Ритой».
— А твой отец?
«Наверное, уедет отсюда через пару месяцев. Север — не центр делового мира. Я не знаю, если честно. Я не общался с ним за все это время».