От него не укрылось, что в реальности все идет не совсем так радужно, как в его сладострастных мыслях. Сквозь затуманенный гормонами разум смог оценить ее состояние и отпустил из объятий.
«Эй, ты чего так дрожишь? Вряд ли от перевозбуждения», усмехнулся, скрывая за улыбкой беспокойство.
«Я немного боюсь», призналась она.
«Врушка. Ты сильно боишься. Что такое?» В его голосе звучало уже только спокойствие и забота, а не мягкие и хрипловатые ноты убеждения, как несколькими минутами ранее.
Виктория неопределенно пожала плечами, не решаясь признаться в своих страхах и предубеждениях.
«Если ты ничего не хочешь, ничего не будет. Но на „никогда“ я не согласен. Поэтому попытайся мне объяснить, чтобы я понял, и мы смогли разобраться с этим. Или тебе просто нужно время?»
«Эт-то ведь больно в первый раз», едва слышно произнесла она, боясь, что сморозила глупость.
«Не знаю, но, мне кажется, это индивидуально. И если будешь так трястись, будто тебя будут пытать, то определенно ощущения будут малоприятными».
Виктория продолжала коситься в нижний угол, напряженно нахмурившись и прикусив губу. Александр приблизился к ней и поймал испуганный взгляд.
«Я ведь не мечом буду тебя пронзать, в конце-то концов», его губы изогнулись в нахальной усмешке.
«Не шути про свой меч», возмущенно пробормотала она и на нервах начала непроизвольно смеяться. Пытаясь сдержать улыбку, проиграла самой себе и обессиленно уткнулась лбом в его ключицу. Подняв ладонь, он положил ее на затылок, зарываясь в длину ее прямых волос.
«А если серьезно, что ты имела в виду, когда сказала, что не подготовилась?»
Черт, какая же у него хорошая память.
«В смысле, я…» Ее голос пропал, и она не смогла высказать свои глупые мысли, запоздало понимая, что они вообще не стоили всех переживаний.
«Вряд ли ты имела в виду защиту, я правильно понял?»
Покраснев, она спрятала лицо за ладонью.
«Перестань меня стесняться. Я ведь все тот же парень, которого ты полюбила. Я люблю тебя такой, какая ты есть, голую душой и телом. А меня ты, значит, боишься?»
«Я… не могу», с трудом выдавила она из себя. И это было правдой. Она просто не могла, что-то выступало протестом, несмотря на ее желание. Казалось, ей не хватало еще немного нежности, ласки, чтобы забыться и отдаться его рукам, которые точно не причинят ей боль. Он не бросит ее наутро, их судьбы тесно связаны, и он не откажется от нее после того, как она обнажится перед ним.
Скорее всего, я до своего совершеннолетия не смогу пойти на такую близость. И все из-за того, что я слишком зависима от дурацких ожиданий старших и предубеждений общества… Ей хотелось горько заплакать от этой правды и собственной слабости переступить через себя.
«Я… боюсь, что перестану уважать себя после этого», наконец решилась она.
Александр, казалось, был поражен этими словами. Его взгляд застыл на ней, шокированно сужаясь, становясь более далеким и хмурым. Несомненно, его задели ее слова. Она ощущала себя так, будто буквально всадила нож ему в спину, предавая взаимные беспечные чувства и убивая легкость взаимопонимания, высказав недоверие.
«Я слишком принципиальная», сквозь боль сожалеюще улыбнулась она. Александр мягко ответил ей светлой улыбкой, и она позволила себе выдохнуть, что не оттолкнула его своими демонами.
«Скорее, слишком хорошая и правильная».
«Я не хочу быть такой».
«Но это ты. И я люблю тебя такой сильнее всего».
«И ничего, что я снова мучаю тебя?»
Александр покачал головой, собираясь с мыслями и словами.
«Черт, я сейчас жалею о том, что тогда пресек твою страстную попытку наброситься на меня».
«Зачем жалеешь? Скорее всего, все закончилось бы тем же, чем и сейчас…»
«Я к тому, что нужно было как-то готовиться к этому, я не знаю», неуверенно покачал головой Александр. Виктория видела, как он действительно был растерян после ее признания и пытался вычислить в уме, что теперь с этим делать.
«Я думала, все случится как-то само собой, как… первый поцелуй. Я ведь поцеловала тебя, не умея».
«Скажешь, когда будешь готова попробовать что-то посерьезнее поцелуев, хорошо? Мне нужно твое согласие. Я помню, какой твой любимый жанр, и не хочу казаться нарциссичным ублюдком, который ждет первого шага от девушки. Просто, черт возьми», выругался Александр, возведя глаза к потолку. «Я хочу, чтобы ты сама этого хотела, а не потому, что сжалилась надо мной. В конце концов, самурай сам может позаботиться о своем клинке».