«Не шути про свой меч», вновь обиженно произнесла Виктория, почти не разжимая губ.
«Хочешь посмотреть?» Он сверкнул взглядом из-под челки, наклонив голову вперед.
«На что? Нет», торопливо добавила она, сперва растерявшись.
Александр взял ее руку, которую она напрягла, сопротивляясь, и прижал против ее воли раскрытой ладонью к своей груди. Чувствуя жар и то, как часто и сильно ударялось под ребрами его сердце, она испытала трепет, что от близости к ней его тело превращалось в плавильную печь. Помотав головой, прогнала все мысли об ассоциации с кузнечным ремеслом.
Он перестал держать ее и позволил девушке самой касаться его без принуждения. Сначала она скованно продолжала держать руку над его сердцем, затем неловко провела до солнечного сплетения, касаясь выступающих костей между ребрами. Скользнув кончиками пальцев до его живота, почувствовала, как мышцы напряглись под ее нежными касаниями. Шумно выдохнув, он перехватил ее руку, убрав с себя, и прижал девушку в свои объятия, с закрытыми глазами растворившись в поцелуе.
Когда он захотел лечь на нее, ему помешало выставленное колено.
«Ага», удивленно отреагировал Александр, отстраняясь, прежде чем она пнула его между ног.
«Я случайно», шокировано ахнула, осознав, что чуть не причинила любимому человеку боль.
«Могла бы и словами сказать», мягко заметил Александр. «Пока ты боишься, ничего не получится, я понял».
«Я не боюсь тебя», сожалеюще произнесла она.
«Меня, может, и нет. В этом нет ничего страшного. Просто для тебя все это непривычно».
Виктория почувствовала себя слишком жалкой, неправильной, подлой обманщицей, не понимающей собственные чувства.
«Я правда хочу тебя», сдерживая слезы, произнесла она.
«Верю. Но твое тело очевидно сопротивляется», в подтверждение Александр указал на ее сомкнутые бедра, которые от одного его взгляда теснее прижались друг к другу. «Я хочу помочь тебе расслабиться. Ты ничего нового не почувствуешь».
Виктория скованно кивнула, с благодарностью принимая его объятия. Восстанавливая дыхание, умиротворенно покоилась под защитой любимого, но дрожь все никак не прекращалась.
Она нахмурилась и пожаловалась:
«У меня так сильно тянет внизу живота…»
«Это от нервов. Черт, может, тебе успокоительное дать?» Усмехнулся он, стараясь не падать духом и поддерживать Солнышко. Но не надеясь на то, что сегодня ему наконец-то что-то перепадет и потребности его тела будут удовлетворены. Скорее, помочь ей не разочароваться в себе, в нем, в том, что она поступает правильно, доверяя своим чувствам, какие бы сложности они ни создавали. Однажды она со всем справится, он был в этом уверен. А он останется для нее героем, устоявшим перед искушением. Просто хорошим парнем, поставившим ее комфорт превыше своих желаний.
Отчасти ему было больно от недоверия, но он понимал, что она всего лишь накрутила себя, и к нему это не имеет никакого отношения. Но все же осадок уныния оставался.
Не желая видеть на ее глазах слезы, вызванные физической и эмоциональной болью, он заставил себя представлять, что в любом случае ничего не выйдет, пока она сильно напряжена. И как же была соблазнительна мысль вопреки всему попытаться в надежде на лучшее.
Пытаясь вытрясти из головы эти мысли, он тяжело вздохнул, сосредоточившись на настоящем.
«Я хочу и боюсь», призналась она. У нее едва ли не стучали зубы.
Прикоснувшись к ее дрожащему от волнения телу, он ощутил, как оно будто застыло, словно было покрыто сковывающим движения льдом.
«Расслабь ноги», велел он.
«Я расслаблена», возразила она.
«А это тогда что?»
Александр легко провел ладонью по внутренней стороне ее бедра, ведя от колена, и она невольно сомкнула колени, сбросив его руку.
«Я не понимаю, почему так».
«Не бойся, я ничего не буду делать сегодня».