Подождав еще десять минут, бросил взгляд на часы и стал не торопясь собираться выходить. До рассвета он успеет, времени даже было с запасом. Серверная находилась в сорока минутах от дома Раджина, он добежит минут за пятнадцать и, если не произойдет ничего неожиданного, до рассвета уже вернется.
Поднявшись, Александр накинул толстовку, скрыл лицо за воротником и приготовил перчатки. Пропуск Новака убрал поближе в карман. Надев ремень сумки на плечо, сделал шаг в сторону двери, как услышал шорох и приближающиеся легкие шаги по паркету. Замерев посреди кухни-гостиной, увидел выглядывающую из-за двери заплаканную девушку.
«Алекс…» Произнесла сдавленно она, прижимая к груди руки в неуверенном жесте.
Он тут же снял с головы капюшон и спустил ворот.
«Виктория, все хорошо».
Бросившись к ней, обнял, сочтя, что она не смогла заснуть, испугавшись. Приготовившись ее успокаивать, встретил слабый отпор. Она плакала и пыталась отстраниться.
«Прости меня, пожалуйста. Я… я не знаю, как так получилось…»
Он непонимающе склонил голову, позволив ей выбраться из объятий.
«В чем дело? За что ты извиняешься?»
Она виновато понурила голову и, заставив себя говорить, тихо произнесла:
«Мне так стыдно, что я хочу умереть».
«Виктория, все в порядке. Что бы ни случилось, тебе нечего стыдиться. Ты чего расстроилась?»
«Я… запачкала кровью кровать».
Он завис, осмысливая ее слова и оглядывая с головы до ног, ища на теле порезы.
«Как так?»
Она коротко пожала плечами.
«У меня немного болел живот, но я не думала… Месячные должны были начаться в конце июня, у меня никогда не было такого…»
Ах вот оно что.
«Кажется, я передавил твой живот, и у тебя из-за этого пошла кровь».
Она пропустила его неудачную шутку с целью разбавить обстановку мимо своих ушей.
«Я брала с собой на всякий случай, но… столько крови у меня никогда не было. Я… заляпала свою пижаму и постель буквально за пять минут… Алекс, прости меня».
Все планы пришлось отложить из-за девушки, мило стесняющейся особенностей своего прелестного женского организма, думающей, что произошло что-то катастрофическое. В любом случае, даже если это ее проблема, он чувствовал себя обязанным ей помочь.
«Я схожу до супермаркета, может, он круглосуточный. Скажи, чем я еще могу помочь».
Согнувшись, она не сдержалась и простонала от боли.
«Мне бы… обезболивающее. Прости, что принесла неудобства».
«Посмотрю, есть ли аптечка».
Наспех проверив каждый шкаф на кухне, нашел аптечку, а заодно понял, что никакой еды в доме не было. Включив свет в ванной, принес пластмассовый контейнер и стал перебирать пачки с таблетками.
Найдя болеутоляющее, набрал стакан воды и протянул ей.
Виктория даже не возмущалась, что таблетка большая и ее трудно проглотить. Без капризов приняв горькое лекарство, опустилась на пол на колени, обхватила низ живота, сдерживая боль, а голову положила на бортик ванны.
Когда боль внезапно схватывала, будто ворочая во внутренностях кочергой, она задерживала дыхание, крепко сжимая руки в кулаки.
Александр не мог смотреть на ее страдания без чувства беспомощности.
«Может, тепло приложить?»
Найдя в себе силы пожать плечами, зажмурилась.
«Кажется, твоя матка решила наказать тебя за то, что ты не зачала дитя».
«Вообще не смешно», прошипела она сквозь крепко стиснутые зубы.
«Прости», он сожалеюще прикусил язык, оставив попытки ее отвлечь.
«Ты правда сходишь сейчас в магазин?»
«Угу. Я быстро», заверил Александр и, не теряя времени, покинул дом.
Добежав до улицы, где находился супермаркет, издалека увидел, что в здании нет света. Значит, было закрыто. Не сдержав разочарованный вздох, пнул носком обуви асфальт. Так же быстро вернувшись, с сожалением сообщил новость ей.
Виктория сидела на полу в той же позе, опираясь на ванну. Она вся побелела, выглядя болезненно. Чувство вины захлестнуло его, а сердце сжалось.
«Я могу съездить в город. Это не долго».