«Что случилось с Марсом? Поэтому он так тебя интересует?» спросил Александр, наводящими вопросами торопя сократить рассказ до сути.
— Катастрофа. Из Изначальных правители оказались так себе, и они пали от собственных творений. Планеты пришлось разделить, так Луна лишилась атмосферы, покинув обитаемую зону, а условия на Марсе стали неподходящими для жизни. Атмосфера испортилась окончательно из-за солнечного воздействия, и все живые организмы вымерли. Марсиане и земляне, хоть и выглядели одинаково, но все же отличались. Изначальные создали людей по своему подобию и сделали так, что все марсиане рождались только парой, не по одному ребенку или трем, а только двумя, олицетворяя Изначальных. Один ребенок был Тенью, другой Светом. Пол был не важен. А земляне содержали в себе половину Тьмы и половину Света. Изначальные хотели посмотреть, как эти различия отразятся на людях и повлияют ли на что-то.
«И что в итоге?»
Джонатан пожал плечами.
— Этого я не знаю. Но знаю лишь, что земляне не поклонялись так ревностно Изначальным, как марсиане, и спустя тысячелетия забыли все ритуалы. Возможно, считали себя обделенными и решили не полагаться на далеких богов, а создали себе своих. Две расы развивались по-разному, но нельзя сказать, что одни были сильнее других. Да, марсиане могли общаться телепатически из-за особенностей строения своего организма, но зато земляне более эмпатичны и у них лучше развито воображение. В теле марсиан была способность, дарованная Светом, позволяющая читать мысли, влияя на электромагнитные связи. Вроде телекинеза. Но у землян была ядерная бомба.
«Ясно…» Проговорил Александр и покосился на рога отца. «А что давала Тьма?»
— Тень. Это все, что ты сделал, видел, чувствовал. Все твое прошлое хранится в отбрасываемой тобой Тени, усиленной пережитым опытом. Это наша с тобой особенность как последних марсиан.
«Марс ведь весь вымер. Как ты оказался на Земле?» Александр даже не старался скрыть недоверие. И только присутствие девушки вынуждало не переходить на откровенную грубость.
— Мой отец, Элай Каин, и я последние чистокровные марсиане. Он сбежал с планеты в момент катастрофы. Вся цивилизация вымерла, а память о ней уничтожена. Последние столетия на планете были плохие климатические условия, что вынудило марсиан жить под землей, где еще была питьевая вода, поэтому никаких следов на поверхности практически не осталось, почти все уничтожено пылевыми бурями. Марсиане внешне не отличались от людей, такой облик, как у нас с тобой, был только у твоего предка, моего отца. После геноцида всего марсианского населения его Тень расширилась настолько, что перестала умещаться под ним и после рождения его детей тяжким бременем передалась новому поколению. Это наш непостоянный облик, а лишь на время вызволения Тени, когда она перестает скрываться под нами. Это обличье дает знать, что перед тобой не человек, а чудовище. И плевать, что это сделал не ты, а твой предок. Ты произошел от него, значит, и несешь часть его наказания.
«Геноцида?… Твой отец проклят за это?»
— Ты тоже не обычный человек, Алекс. В тебе скрывается могущество, способное стереть целую планету, как это сделал твой предок. И чтобы показать твою истинную чудовищную суть, Тень создает столь отталкивающий облик, давая знать людям, что с тобой не стоит строить семью и заводить детей, чтобы перестать распространять гены чудовища.
«Мне неважно, как выглядит Алекс», вмешалась Виктория, накрыв его ладонь своей. Чем больше говорил его отец, тем мрачнее становился Александр, и ей хотелось как-то поддерживать его, разделив часть тяжелой правды. Он не хотел слушать и знать все это, но что еще им оставалось?
— Да, я уже вижу твою решимость. Присмотрись, — Джонатан подался чуть вперед, указав на сына острием когтя. — Он настоящий монстр, а в его венах течет кровь убийцы, сгубившего миллионы невинных душ. Хочешь, чтобы у ваших детей было такое наследие? Чтобы они несли то же наказание?
«Сказал человек, решивший сам поиграть в семью», не скрывая презрения, Александр фыркнул.
— Алекс, я надеялся все исправить. Вместе с твоей матерью. Но понял, что все это сильнее, чем я себе воображал…
«Вот только не смей ее приплетать в свою ложь», перебил сын. Джонатан смолк, с трудом собираясь со словами. Ясно-голубые глаза точно такого же нежного цвета, как у жены, всегда вызывали ностальгические чувства.