Голова раскалывалась на части, а сердце, которое пронзала колкая боль, хаотично билось словно во время панички. Александр нахмурился от такого «доброго» утра и недовольно разлепил веки, морщась от яркости. Вчера они забыли задернуть на ночь шторы, поэтому сейчас солнечные лучи нещадно палили, мешая сну.
Первые осознанные мысли привели его в леденящий душу страх. Это не было конкретными словами или четкими образами. Это было ощущение чего-то грандиозного и важного, вроде открытия смысла жизни, и было настолько колоссальным, что вызвало первобытный ужас быть раздавленным им. Но оно стремительно проходило. Александр списал это недомогание и панику на синдром отмены. Он не принимал таблетки уже несколько дней, поэтому у организма вполне ожидаемо началась ломка со всеми малоприятными симптомами.
Виктория проснулась примерно в то же время, что и он, но не торопилась открывать глаза, ощущая каждой клеточкой своего тела весь тот кошмар, который произошел с ней во сне. Боясь пошевелиться, она еще четко помнила увиденное, но что-то стирало будто ластиком все краски из ее мыслей, делая образы прозрачными. Поэтому, едва услышав легкий шорох постельного рядом, она потянулась ближе к любимому, чтобы поделиться важной информацией.
«Алекс, мне приснился такой сон…» Едва внятно проговорила девушка, устроив голову на плече любимого. Тепло его кожи и запах, заполнивший легкие, вместо обычного спокойствия почему-то вызвал новый прилив первозданного страха.
Виктория напряженно пыталась вспомнить кошмар, чувствуя важность поделиться им, но он окончательно стерся из памяти как раз тогда, когда она полностью пришла в себя. Александр ждал, когда она продолжит, но она так и не смогла ничего вспомнить.
«Тоже кошмар?» Сонно спросил он.
Она неуверенно кивнула, а внутри нарастало беспокойство из-за того, что в нем было.
«Мне страшно».
«Иди ко мне».
Прильнув к нему обнаженной грудью, прижалась щекой, услышав неровное биение его сердца. Успокаиваясь, цеплялась за чувство, что это утро они проводят вдвоем.
«А что тебе приснилось?»
Александр провел рукой по лбу, взлохматив спутанные влажные волосы.
«Тоже не помню. Да это и неважно. Просто сегодня предстоит тяжелый день, поэтому и снилось всякое».
Ей было необходимо услышать эти логичные слова от него, чтобы убедить себя до конца. Она даже почувствовала себя глупо, что так испугалась простого сна.
«Наверное, ты прав».
Не торопясь покидать кровать, еще несколько минут приходили в себя. Виктория перестала ощущать тревожность после кошмара и вслух задалась вопросом:
«Алекс, ты ведь знал, что тебе придется уехать, когда оставался у меня на ночь?»
Он некоторое время не отвечал, думая над целью спонтанного вопроса.
«К чему ты спрашиваешь это сейчас?» Он взглянул на нее краем глаза.
Виктория пожала плечами.
«Ты прав, это уже не имеет никакого значения».
Александр хотел сказать что-то еще, но не мог подобрать подходящих слов. Оправдываться или обвинять в чем-то девушку не хотелось, поэтому просто промолчал. По какой-то причине не было ни сил, ни настроения проявлять нежную заботу и стараться заставить Солнышко сиять.
Не терпелось смыть с себя липкий пот ужаса и сосредоточиться только на главном — как бы уехать сегодня из страны. Дорога предстояла долгая и тяжелая.
Виктория понимала, как ему непросто, поэтому сожалеюще смотрела на него, в любой момент готовая поддержать.
Подняв с пола разбросанную одежду, Александр первым зашел в ванную, сказав, что ему нужно буквально пять минут.
Сразу собрав все вещи, так как после завтрака они отправятся в путь, Виктория тоже приняла освежающий душ и присоединилась к Александру в гостиной. Завтракая в угнетающей тишине, почему-то не чувствовали вчерашнего волшебства.
Отряхнувшись от крошек, надеясь отвлечься от влияния плохого сна, Виктория подсела ближе к любимому и положила голову ему на плечо.
Допив чай, он поставил чашку на стеклянный журнальный столик.
«Что такое, Солнышко?» Он бережно приобнял ее, наклонив голову к макушке.