Накрыв его голову ладонью, наклонили ниже, чтобы он не ударился об крышу, и посадили в машину, окружив с двух сторон.
Елена медленно приблизилась к сестре, видя, что та не могла отвести взгляда от отъезжающей машины.
«Что с ним будет? Куда его увезут?»
Старшая сестра тяжело вздохнула.
— О себе бы подумала.
Уже сидя в патрульной машине, тоже с затонированными окнами, Виктория спросила:
«Как мама? Со всеми все в порядке?»
Они сидели вдвоем на задних сидениях, спереди еще двое полицейских в синей форме следователей. Елена проверила телефон и убрала обратно в карман.
— Два дня назад я получила письмо о том, что нашей семье угрожают, сообщила начальству и сразу же за нами приставили охрану. Того мужчину из Эспайр, Райса, арестовали, и он о всем сознался, но сказал, что это были всего лишь угрозы. Мы думали, тебя кто-то похитил, пока отец твоего парня не связался с полицией и не сказал о том, что есть свидетели, видевшие вас вдвоем в тот вечер. Зачем ты сбежала?
Виктория молчала, ведь не могла назвать истинную причину. По мнению родных, она молча бросила их в момент угрожающей опасности. На глазах выступили слезы, хотя она должна была знать, к чему приведет ее решение отправиться вслед за ним. Но как же больно было оказаться совсем одной против целого мира и обезличенной системы.
Дорога в родной город заняла меньше часа. Свет летнего утра был приглушен пленкой на окнах и создавал ощущение вечера, несмотря на находящееся в зените солнце. Глядя на черный внедорожник, едущий впереди, Виктория чувствовала хоть какую-то связь с любимым человеком, и от мыслей, что это последний раз, когда они так близко, наворачивались горькие слезы. Она боялась представить, что их теперь ждет. Но ни о чем не жалела. Нужно набраться смелости, чтобы пройти через все, ведь теперь она одна понесет наказание за содеянное как его соучастница. Она не собиралась обвинять его в похищении и рассказывать, что он ей доверил, тоже. Она будет молчать, храня его тайну, даже если эта информация поможет ей избежать наказания. Она не будет свободной, зная, что ее любимый будет заточен за свои добрые намерения спасти их семьи и сделать этот мир лучше.
Потеряв надежду, как же она ненавидела этот несправедливый мир, безжалостно обрывающий крылья.
Вскоре гладкая плавная дорога, по которой они еще позавчера ехали на невероятно быстрой скорости, привела к высокому оранжевому мосту-вратам, въезду в город. Проезжая соединяющие стыки, неловко ударялась лбом об стекло. По ее лицу катились слезы, и она не хотела, чтобы люди, даже родная сестра, видели ее разбитой, не понимая, что творится у нее на душе. Она никому и никогда не сможет поведать то, что они пережили только вдвоем.
Ее любовь к нему стала только увереннее и крепче, пусть и было уже слишком поздно.
Вскоре машина припарковалась перед высоким величественным зданием следственного управления внутренних дел, рядом уже стоял опустевший черный внедорожник.
Увидев ожидающую мать у крыльца, Виктория виновато нахмурилась. Лицо матери было белым, как мел, заплаканным, но выражение при этом серьезное и строгое. Она была без формы, ведь приехала за дочерью, а не как служащая.
Елена оставила сестру с матерью и вошла вслед за одетыми в черное агентами, ранее проводившими внутрь здания Александра.
Виктория робко остановилась рядом, раскаянно смотря в серо-голубые глаза матери. Лина окинула дочь взглядом, в котором та прочитала непреодолимое желание прижать родную дочь к себе, но она заставляла себя быть неприступной из-за нанесенной обиды, отчего сердце обливалось кровью.
— Поедем в больницу, тебя осмотрит врач, — сухо произнесла мать вместо приветствия.
«Что? Зачем?»
Лина была готова уже выйти из себя.
— Дурочку не включай. Пока не поздно, выпьешь таблетку, иначе потом будут проблемы со здоровьем.
Девушка вспыхнула от стыда, когда поняла, что имела в виду мать.
«Мам, мне не нужен врач… Он не обижал меня. У нас… совсем ничего не было».
Лина смерила дочь недоверчивым взглядом. Она держалась холодно и отстраненно, всем своим видом демонстрируя преданные родительские чувства, желая преподать жестокий урок.