«Так и поступлю», пообещал он, сам для себя решив, что это лучшее, что он может для нее сделать.
☽☆☾
И вновь его оставили одного. По приблизительным подсчетам, прошло часов восемь нахождения взаперти. Он умирал от жажды и усталости в теле, но почти свыкся со всеми неудобствами, перестав обращать на них внимание, ведь впереди могло ждать что-нибудь хуже, чем это. Например, оказаться за решеткой в амплуа заключенного лет так на десять. Такая неопределенность отчасти немного успокаивала, хоть и нервировала.
Несколько раз он вставал размять затекшее тело, но отойти от стола, будучи пристегнутым к нему, дальше одного шага не мог. А вот это уже начинало выводить из себя.
Спустя вечность дверь распахнулась и вошел второй по счету человек, кого он не ожидал увидеть.
«Отец?..» Полувопросительно едва слышно сорвалось с его уст, после нескольких часов, проведенных в полном молчании.
Джонатан в привычном темно-синем офисном костюме, темно-голубой рубашке и с изящно уложенными волосами набок легко впорхнул в допросную, никак не вписываясь в обветшалую обстановку, пропитанную горечью сломанных судеб.
— Здравствуй, сын. Извини, не мог освободиться раньше. Много работы, — ироничная насмешка потянула уголки его губ. — Снимите с него наручники.
Сопровождающий его полицейский выполнил указание, а затем удалился, прикрыв за собой дверь.
Александр сразу потер запястья со следами на них от металлических браслетов, тисками передавивших кожу.
«Что ты здесь делаешь?» Нахмурился он.
— Договорился о встрече. Нам нужно поговорить прежде, чем тебя выпустят.
«О чем?» Осторожно уточнил Александр, испытывая предвкушающий трепет. Он ждал этого момента, но, оказалось, совершенно не был к нему готов.
— О том, что ты сделал.
«Ладно, я тоже хотел поговорить», ни к чему было утаивать правду.
Джонатан присел напротив, внимательно изучая лицо сына и заострив внимание на уже запекшейся ранке над бровью. Увиденное вызвало у него слабую улыбку, и он прикрыл глаза, скрывая реакцию.
— Признаться, я крайне обеспокоен за твое умственное состояние. Ты хорошо все продумал, верно? Но допустил такую банальную ошибку, что я всерьез был в замешательстве, как узнал о твоем просчете. Как тебе вообще в голову пришло так наивно подставить Новака? Из-за эмоций и желания отмщения перестал мыслить логически?
«О чем ты?» Осторожно переспросил Александр, метнув взгляд на камеру в верхнем углу помещения.
Джонатан уловил, куда было устремлено его внимание, и пояснил:
— Запись не ведется, можешь не переживать. А у меня не так много времени, чтобы устраивать с тобой встречу тет-а-тет в более официальной обстановке. Так что быстро решим все здесь и сейчас.
Александр понимающе кивнул, низко опустив голову.
— Понятие «алиби» тебе знакомо?
Александр мрачно смотрел на руки перед собой, держась за запястья. Он понял, какую именно ошибку имел в виду отец.
«У этого урода есть алиби?» небрежно протянул он, как будто это его не заботило.
— Я распорядился, чтобы расследования взлома и проникновения в серверную не было, все улики будут уничтожены. Так что Новак здесь не будет замешан. А только Райс, как ты и хотел, верно?
«Что я хотел?» Медленно переспросил Александр, внутренне дрожа от осознания, что наступил тот самый долгожданный миг и прямо сейчас вся правда, которой он так отчаянно жаждал, вскроется. Он не знал, к чему готовиться: к разочарованию или облегчению. Все же не имел достаточно четкого представления о том, какой отец человек, чтобы слепо довериться и испытывать щенячий восторг от одного вида родителя в его совершенно неясной и подвешенной ситуации. Хотя новость о том, что про взлом все забудут, его несомненно утешила.
— Я имею в виду твой план по сокрытию информации с помощью Арки. Маргарита рассказала мне обо всем. Точнее, у нее не было выбора. Признаться, я впечатлен. Ты молодец, сын. Меньше чем за месяц проделать такую работу, пусть и с помощниками. Ты наказал зло и защитил семью.
Уловив легкую иронию, искусно припрятанную между восхищением, сдобренным лестью, Александр не испытывал сомнений, спрашивая: