Всей своей искренней душой сейчас она отчаянно желала достучаться до него, будто не понимая, что он прекрасно знает, о чем она говорит, просто он принял решение. В котором она уже не являлась переменной.
«Это не нормально», Александр категорически покачал головой. «Ты не должна рисковать своей жизнью, своим будущим, из-за меня. Я не стою того».
«Алекс, для меня ты самое главное. Я тебя люблю».
Он выслушал признание с отразившейся болью и внутренней борьбой, отдалившись на шаг назад.
«А я не могу ответить тебе тем же. И не хочу обманывать твои ожидания на мой счет. Я сейчас не понимаю, что чувствую. Мой отец сказал мне, что знал обо всем происходящем в компании, в том числе и о том, что я попытаюсь вмешаться и остановить Райса. Все это было частью его плана, чтобы наказать террористов. Последние месяцы я жил в постоянном стрессе и был его марионеткой, не понимая, что действовал согласно его замыслу, не видя в подвергнувшихся возможностях подвох. Во всем этом спектакле одна лишь Розанна была чистой импровизацией. Даже Рита лгала мне. Я чувствую себя конченым идиотом».
«Мне очень жаль», сочувственно произнесла Виктория, жалея, что большего сделать для него была не в силах. Она робко замолчала, нерешительно замерев перед ним.
Александр вновь ушел в себя, надолго замолчав и смотря в пустоту у своих ног.
Спустя длительное молчание Виктория заговорила, до последнего тепля надежду:
«Тебе нужно время и побыть одному?»
«Нет. Я не хочу заставлять тебя ждать. Я не уверен, что смогу как-то смириться с этим. Возможно, я вообще уеду навсегда, чтобы забыть этот кошмар».
Ее бросило в холод от слов «уеду навсегда», а голова закружилась. С трудом справившись с комом в горле, дрожа голосом, продолжала упрямо настаивать, не собираясь так просто сдаваться:
«Алекс, давай не будем спешить… Твой отец поступил очень жестоко по отношению к тебе, но… Не нужно думать, что произошел конец света. Нужно немного подождать и взглянуть на ситуацию по-новому…»
От ее искреннего желания помочь он хотел заламывать руки, с трудом сдерживаясь, чтобы не сложить оружие и не снять броню. Но все это нужно было довести до конца, иначе не имело смысла так сильно ранить ее.
«Не надо меня утешать. Я не хочу жалости к себе. Я сейчас вообще ничего не хочу. Ты хорошая девушка, поэтому не трать свое время на такое ничтожество, как я».
«Алекс, пожалуйста. Я понимаю, что тебе нелегко и не стану относиться к твоим словам…»
Александр раздраженно выдохнул и прервал ее:
«Ты меня вообще слушаешь?»
Разрыдавшись, осознав, что никакими словами не переубедит его и наступил конец им как паре, Виктория обхватила себя руками, будто уменьшившись, чтобы утешиться и защититься от боли, разрывающей ее на части.
Едва почувствовала, как вокруг нее обвились руки, она с новой силой расплакалась, прижимаясь к его груди, вбирая окружающее тепло и запах с мыслью, что никогда не сможет удержать его и запомнить до конца своих дней. С ее губ срывались признания в любви, которые ранили его больнее любого кинжала, попадая точно в сердце — холодное, но все такое же чувствительное и полное разливающейся крови.
Обхватив ее затылок, зарываясь пальцами в волосы, он крепко сжал ее, вдыхая ее запах, точно так же запоминая, не желая ничего забывать.
«Ты умная, красивая девушка. Ты сильная, как твоя мама. Ты справишься с этим и будешь жить дальше. Цени наше совместно проведенное время. Однажды ты будешь счастлива снова».
Его голос, звучащий над ней, звучал с такой мукой и теплом, что она разрыдалась сильнее.
«Я все равно всегда буду тебя ждать», рыдала она, до побелевших костяшек сжимая его толстовку и смяв футболку.
«Ты устанешь напрасно ждать и смиришься с тем, что я уже никогда не вернусь. Хорошая девочка, ты достойна если не кого-то лучше меня, то быть счастливой одной, чем несчастной из-за меня. Я не вынесу этого».
«Не уходи, не бросай меня, пожалуйста…»
«Я сделаю тебе только хуже, если останусь. Ты ведь и сама понимаешь, что я прав. Пока я не причинил тебе еще больше боли. Ты больше никогда не увидишь меня и не услышишь ничего обо мне».