— Именно. Днем у меня была здесь деловая встреча, и я снял на сутки номер. Так что, никто не должен что-то заподозрить.
Виктория большими глазами смотрела на высокого и властного мужчину в темно-синем деловом костюме, производящего впечатление не Президента компании Эспайр, а всего мира. От таких людей исходит притягательная аура, к их убедительным речам хочется прислушиваться без лишних сомнений и делать все, лишь бы не попасть в их немилость. С первой встречи это впечатление не изменилось.
Джонатан предложил девушке пройти и присесть. Виктория напряженно боялась пошевелиться, когда он помогал снять с ее плеч куртку и повесил на вешалку. Прижимая рюкзак за лямку к себе, она прошла к столу и села в бежевое кресло. Джонатан опустился в такое же напротив.
«Вы хотели со мной поговорить?»
— Да, это касается моего сына. Я бы хотел принести извинения за его поведение. Я его родитель и всегда буду нести ответственность за его поступки, неважно, десять ему лет или двадцать. Он поступил очень эгоистично по отношению к тебе. И я, честно говоря, не предполагал, что он оторвет от сердца самое дорогое. Видимо, он настолько ненавидит себя.
«Вы о нашем расставании?» Нахмурилась она, все пытаясь понять, что от нее могло понадобиться его отцу.
— Ему сейчас очень нелегко. Я сказал ему нечто, что пошатнуло его уверенность в себе. Я думал, он воспримет это очень пылко и эмоционально, но остынет и смирится. Однако же он меня удивил. Я недооценил его эмоциональное состояние.
«Почему вы не рассказали ему все с самого начала?» В ее глазах промелькнуло обвинение, а голос прозвучал по-детски жалобно. Виктория смутилась, что не могла контролировать себя и от волнения выдавала самую первую и честную реакцию.
— Потому что он бы никогда не согласился работать со мной сообща. Он винит меня в смерти своей матери, моей жены, и не хочет иметь со мной ничего общего. Я хотел закопать топор войны совместным благим делом. Но идея оказалась провальной.
«Вы правда хотите с ним хороших семейных отношений?» У нее не удалось скрыть сомнение в голосе. «Алекс говорил…»
— Какой я холодный, жестокий и отстраненный? — Прервал Джонатан с легкой насмешкой. — Так и есть, но у меня тоже есть чувства, даже если я не могу их проявлять. Я надеялся, ты станешь частью нашей семьи. Твое положительное влияние на моего сына очевидно. Со временем, быть может, наша разрушенная семья вновь наполнилась бы домашним теплом и звоном детского смеха.
Виктория помрачнела. В сердце вновь кольнуло от напоминания обо всех сломанных обещаниях. Не признаваясь ему, она тоже мечтала иметь в будущем с ним семью. Оказалось, нужно было сделать это, пока была возможность.
«Алекс бросил меня. Все кончено».
— Я бы не воспринимал сказанное им на эмоциях всерьез. Очевидно, вы любите друг друга и оба не хотели этого. Просто это результат давления обстоятельств.
«Что вы хотите этим сказать?» Она подняла на него большие глаза, в которых отражалась надежда.
— Я хочу попросить тебя не забывать про моего сына и не оставлять надежду на то, что ваши отношения вновь наладятся. Не в скором времени, но когда ваши жизни придут в порядок после того, как… Это ведь моя вина, что я встал между вами.
«То, что вы сделали, очевидно, важнее…» Виктория не могла подобрать подходящих слов, все меньше его понимая.
— Важнее ваших отношений? Очень самоотверженно. Сколько ты хочешь денег за ожидание?
«Что?» Ошеломленно переспросила она, окончательно потеряв нить разговора.
— Я компенсирую время, которое ты проведешь одна до того, как мой сын придет в себя и возобновит с тобой отношения.
«Подождите, это неправильно. А если этого не произойдет? Почему вы решаете за нас?»
— Я не говорю о всей жизни. Я прошу о каких-то шести месяцах.
Джонатан как будто обсуждал какую-то сделку, относясь к личному счастью своего сына как к инвестиции. Виктория не хотела сомневаться в его разумности, но его предложение явно было не из разряда нормальных.
«А если я встречу кого-то? Или Алекс найдет себе девушку?»
— Это будет означать, что я ошибся насчет того, насколько сильны ваши чувства друг к другу. Возвращать мне будет ничего не нужно.