Виктория слабо улыбнулась. Допив остывший чай, засобиралась домой, чтобы не злоупотреблять гостеприимством и не отнимать у Риты много времени. Надевая на плечо сумку, вспомнила о цели своего визита, чуть не забрав ее с собой. Виктория положила книгу на стол.
— Что это у тебя? — Рита взяла издание в мягкой обложке и с любопытством осмотрела со всех сторон. Стандартную обложку подобрали в издательстве, это не обошлось в крупную сумму и оказалось девушке по карману.
«Это мы придумали вместе. Я написала историю, а Алекс нарисовал иллюстрации. Я бы хотела, чтобы эта книга была у вас. Алекс просто потрясающе рисует».
— Вот как. Я имею представление о его высоких художественных навыках и, кажется, знаю, кем он вдохновлялся для создания своих порнографических рисунков на заказ в шестнадцать. Недооценил свою тетю-айтишницу.
Виктория поперхнулась и закашлялась. Рита легонько постучала ее по спине и дотянулась до чашки с чаем.
— Почему ты решила подарить ее мне?
«Я хочу попробовать… Если получится», справившись с кашлем, Виктория перевела дыхание.
— Забыть его?
«Его невозможно забыть», с грустной улыбкой ответила она. «Жить без него. Нужно как-то научиться справляться без его поддержки, хотя я всем обязана именно ему».
— Уверена, ты помогала ему не меньше. Он так расцвел, когда в его жизни появилась ты. Очень надеюсь, что у вас все наладится.
Кивнув, Виктория напоследок обнялась с женщиной, пахнущей теплым уютом и нотками корицы. Рита прижала ее к себе как родную. Поблагодарив за все, Виктория покинула ее дом, а Рита взяла книгу и пролистнула страницы, пахнущие свежей печатью, бегло просмотрев цветные мрачные изображения. Задумчиво хмыкнув, убрала вещицу в ящик шкафа, не представляя, что с ней делать.
48. Starting point
48. Точка отсчета
♫ Linkin Park «Lying from You»
Воскресным днем, точнее, уже ближе к вечеру, мертвый сон Александра, усиленный действием таблеток, нарушил протяжный звонок в дверь. Сперва он не понял, откуда исходит такой странный высокий звук. Несколько минут он не шевелился, продолжая лежать на диване с закрытыми глазами, полностью одетым с неизвестно какого дня, даже не сняв обуви, и ждал, когда отчаянный посетитель сдастся и уйдет. Все тело, налитое свинцом, отказывалось совершать хоть малейшую двигательную активность, парализованное инстанцией свыше.
Когда дозвониться не получилось, в ход пошло избиение двери.
Александр приоткрыл глаз, бросив взгляд в прихожую, отлично просматриваемую с такого ракурса. В его вялом мозгу возникла всего одна мысль: Кому я еще на хрен сдался? Я всех прогнал, чтобы меня оставили в покое.
Продолжая пинать и бить кулаком дверь, Рита громко крикнула, и ее приглушенный голос просочился сквозь прочный металл:
— Твоя машина на парковке, так что я знаю, что ты дома. Открывай дверь. Нужно поговорить.
Понимая, что тишины однозначно не дождаться, заставив себя приподняться, Александр с нежеланием принял вертикальное положение. Тянуло в сон, хотя он только и делал, что спал последние дни. Во сне не было никаких мыслей. Там было темно, тихо и безопасно. В редких сновидениях его посещали кошмары, чаще он видел девушку, сотканную из солнечного света, тесно оплетающего его всего целиком. Свое Солнце.
Еще чувствуя связь со сном, с усилием вырвался из плена грез, мысленно обещая к ним скоро вернуться. Проспать всю жизнь не казалось совсем плохой идеей.
Медленно и неуклюже ступая, так как мышцы пришли в негодность и с трудом приходили в движение, Александр направился к входной двери. У него резко закружилась голова от слабости и чувства голода. Внутри было так холодно и пусто, ведь он ничего не ел кроме таблеток последние… Сколько дней уже прошло?
Он мазнул взглядом по своему тощему отражению в зеркале, но увиденное не вызвало в нем никаких эмоций и ничем не привлекло рассеянного внимания.
Открыв замок, он распахнул перед посетительницей дверь. Рита строго уставилась на племянника, сложив руки на груди.
Он выглядел еще хуже, чем она себе представляла. Рита с немалой долей облегчения выдохнула, что это привидение еще двигается, хотя его слабый и болезненный вид говорил о том, что еще немного, и спасать было бы уже некого.