От его слов горечь захлестнула ее, прикипев желчью к горлу. Ей и правда было лучше бежать от него, а не слушать все это. Его отец был прав. Он действительно не в себе. Он совсем не слышал ее.
Она решилась в последний раз высказаться, надеясь призвать к разуму:
«Я хотела прожить с тобой всю жизнь, стать твоей женой, любить тебя и в горе, и в радости. Ты изменил меня. Заставил верить в эту жизнь, в будущее, адаптироваться к обществу. А сам остался таким же».
«Каким?»
«Ты не видишь ничего, кроме своих чувств. Не слышишь, как мне было тяжело. Я не знаю, что значу для тебя, если ты можешь так легко бросить меня совсем одну, когда я сильнее всего нуждалась в тебе».
Последние слова, произнесенные повышенным в отчаянии тоном, дались ей тяжелее всего и прозвучали с неимоверной обидой и болью, заставив его наконец услышать ее.
Может, и правда, это все его влияние так преобразило ее. Боль ведь меняет людей. Александр чувствовал в ней решимость, силу, уверенность отстаивать свое мнение. Он сам виноват, что бросил ее и вынудил искать силу в самой себе, убив наивную веру в то, что ее рыцарь защитит ее от всего, заставив облачиться в броню, защищающую от этого мира и его в том числе.
«Я… знаю. Прости меня за все».
Она продолжала отстраненно смотреть на него, не позволяя себе хоть немного смягчиться. Ее алые губы дрожали от нервов. Сколько же боли он причинил ей своим возвращением, доведя до нервного срыва. Его лицо запылало от запоздалого осознания, что это он сделал с ней, когда до конца принял за истину, что ее холодность результат его небрежного отношения, а вовсе не ее вина или других людей, кто был рядом с ней, когда его не было рядом.
Резко упав на колени перед ней, обхватил ее голые ноги, уткнувшись в них лицом. Девушка застыла от неожиданности, ошеломленно смотря на него. Он весь горел от стыда, но слова так и лились из него от отчаянного желания заслужить ее прощение:
«Солнце, прости. Я знаю, что недостоин тебя, всегда это знал, но ты все, что мне нужно. Я всегда буду любить тебя и не перестану ждать, когда ты простишь меня. Потому что мы, черт возьми, предназначены друг другу».
«Алекс, отпусти меня», попыталась отстраниться она, осторожно отступая, но он крепко держал ее ноги в объятиях. Боясь, что потеряет равновесие и упадет, перестала вырываться, замерев в ожидании.
«Я докажу тебе. Каждый день, до тех пор, пока ты меня не простишь, я буду тенью следовать за тобой. Потому что в моей жизни нет ничего, кроме тебя. Я обещал всегда защищать тебя».
Высказавшись, он отпустил ее, и, не теряя ни секунды, она стремительно бросилась к лестнице, пошатнулась и схватилась за перила, оступившись и едва не упав спиной назад. В ее глазах, полных слез, все расплывалось, и она задыхалась от подступающей истерики.
Александр с трудом заставил себя бездействовать, чтобы не броситься ей на помощь или остановить. Но она этого не хотела, она достаточно четко дала это понять.
Обернувшись через плечо на самом верху, Виктория едва слышно, с сожалением произнесла:
«Алекс, прости…»
Наивный дурак. Поверил Рите, наслушавшись ее непрошеных советов, хотя внутренний голос неустанно нашептывал о том, что он никому не нужен.
Его некогда скромное юное Солнце растеряло весь свойственный ей привлекательный невинный блеск, и уже потертый образ перестал вызывать желание любоваться ее неограненным очаровательным сиянием. Его Солнце затмила тень холодной Луны, перекрыв некогда щедро льющийся спасительный свет. Ее доброта, милосердие и сострадательная искренность навсегда затухли, обратившись в отвратительный самообман и лицемерие.
Она любила его, но отказывалась принимать обратно. Потому что так правильно. Потому что ей так сказали. Потому что теперь она поступает так, как принято, а не как велит ее сердце, связанное с его сердцем чувствами, бросающими вызов всем устоявшимся нормам.
Человек, никогда не принимающий изменений, никогда не познает радость существования. Его погубит остановка в развитии, он не приживется в изменившихся условиях, не сумев подстроиться под них. Зациклившись на прошлом, никогда не окажется в будущем.