Чувство горя и бесконечной тоски накрыло его с головой, все потеряло смысл и перестало его хоть немного волновать. Лежащая на дороге память о его любимой девушке застыла неподвижным, таким хрупким созданием, что он не мог осмелиться притронуться к ней из опасения, что разум не выдержит, если он лишний раз удостоверится в ее смерти. Казалось, если он прикоснется к ее запястью, его душа разорвется на части.
Хотелось завыть во весь голос, но поглотившая его апатия заглушала все громкие попытки разума хоть чем-то выразить обрушившуюся на него боль.
Вдруг его озарила идея, дав хоть какой-то стимул сдвинуться с мертвой точки. Александр поднял голову и стал озираться вокруг. Не увидев никого из прохожих, поднял разбросанные телефон и наушники, спешно подхватил на руки ее тело и отнес к припаркованной M5. Отперев машину, уложил ее назад. Она выглядела так, будто просто утомилась и задремала, а не уснула вечным сном. Уложив ее аккуратнее, с наивным намерением поправил ее голову и кровавый воротник ветровки, чтобы ей было удобнее.
☽☆☾
По обычаю проводя воскресный, как и любой другой, вечер в своем кабинете, Джонатан пил кофе, сидя за столом при свете настольной лампы и просматривал документы. Никто не знал, но у него в кабинете была потайная дверь, ведущая в спальню, где он, собственно, и жил. В гости к нему никто не напрашивался, а кроме работы в этом крохотном убогом городке его ничего не держало.
Не донеся чашку с американо с долькой лимона до губ, он выронил ее из неловких пальцев дрогнувшей руки. Чашка упала на стол, разлив кофе на бумаги, затем покатилась и разбилась об пол.
Его глаза от ужаса расширились, а движения стали дезориентированными. Он фокусировался на своих мыслях, точнее, читал в них чужие.
— Что ты творишь… — Сам себе произнес едва слышно Джонатан сквозь плотно сжатые от негодования зубы.
Резко поднявшись и широким шагом направившись к двери, он замер, в этот момент видя все происходящее глазами своего сына. Как Александр проверял, жива ли девушка, упавшая на дорогу, и оказалось, что она не подавала признаков жизни. А затем зачем-то, вместо того, чтобы вызвать врачей, он отнес ее в свою машину, чтобы отвезти к себе домой.
Находясь вдали от реальности, Джонатан стоял перед дверью с отсутствующим взглядом и расширенными зрачками. Через несколько секунд он пришел в себя и помотал головой, избавляясь от остаточных реакций чужих эмоций.
Развернувшись, Джонатан вернулся к столу и без сил опустился в президентское кресло, прижав пальцы к пульсирующему болью лбу. От искреннего сожаления его красивое лицо преобразилось, проявив морщины. Он мог бы перестать читать мысли сына, оставив ему полную свободу действий, не желая знать, насколько далеко его темные желания способны зайти. Он обещал его матери никогда не влиять на его волю, но сейчас дело приняло слишком серьезный оборот. Нельзя было отключаться от своеобразного родительского контроля. Он мог вмешаться и помешать исполнить сыну поистине ужасающий замысел, только он бы нашел другой выход своим эмоциям. Самое кошмарное уже случилось — его любимая девушка мертва. Теперь главное не дать ему причинить себе вред. После он сотрет воспоминания о том, как сын избавлялся от негативных чувств, чтобы сохранить остатки крупиц его психики.
☽☆☾
Поднявшись с девушкой на руках в свою квартиру, Александр испытывал смесь парализующего шока и смутной радости от того, что она вновь оказалась у него дома. Уже не живая, но ничем не отличимая от прежней себя. Просто спящая.
Принеся в свою спальню, он уложил ее на кровать. Сломанная шея так и норовила уронить голову и скатить вниз по подушке. Какая же она вся была подвижная, но при этом тяжелая и не складная.
Зачем он ее сюда притащил, понятия не имел. Просто не хотел, чтобы она лежала там, на дороге. А что теперь делать с трупом девушки у себя на квартире, даже задумываться не хотел. Он просто смотрел на нее и не мог до конца принять мысль, что она навсегда ушла, ее больше нет в этой жизни. И все это из-за него.
Казалось, что она просто спит. Он ведь уже приносил ее бессознательную к себе и наблюдал за ней до тех пор, пока она не проснулась. Сейчас он напрасно надеялся на повторение того же. Ее еще теплое тело было мягким и живым. Но скоро это изменится, и она превратится в холодную окаменевшую статую. То, что он держит ее у себя дома, ничем ей уже не поможет. Ей уже никогда ничего не поможет.