Он прижался к ней ближе и дотронулся до бедра, обтянутого голубой эластичной тканью. На ощупь это было так чудесно, что у него перехватило дыхание.
Ему пришла мысль, что осталось не так много времени, пока она еще напоминает себя живую. Он может воспользоваться этими последними часами, чтобы успеть все, что хотел сделать с ней живой.
Все, что он теперь сделает, уже неважно. Хуже уже некуда. Она уже не она. И после его смерти все это перестанет иметь значение.
Перевернув ее на бок, прижался со спины, скользя кончиками пальцев по белой футболке вниз до черной юбки в складку. Так нелепо, но оригинально могла одеваться только она, и это все равно выглядело стильно, подчеркивая ее уникальную естественную красоту.
От близости к ее бедрам кровь отлила вниз, а в штанах стало тесно.
Убеждая себя, что об этом никто не узнает, так как потом избавится от колготок, и что это оправдывает его потребность в сексе, и тот раз с Розанной, который он даже не помнит, не считается, он поднял вверх юбку, скользя ладонями по ее бедрам и выступающим тазовым костям. В обтягивающих колготках ее формы выглядели настолько привлекательно, что у него встал от одного только вида на это.
Расстегнув джинсы, прильнул к ней вплотную. Ее тесно прижатые друг к другу бедра так приятно сжимали его каждый раз, когда он отстранялся и вновь скользил меж ними. Еще одно движение, и он замер. С губ сорвалось разгоряченное дыхание и полный удовлетворения вздох. Не успел толком насладиться моментом, как физиология взяла верх.
От досады нахмурившись, ощутил себя грязным и крайне аморальным человеком. Он только что изнасиловал ноги мертвой девушки. И получил от этого столько удовольствия, что мозг оказался в ауте от количества дофамина, уже забыв про существование такой подкормки, ведь последние недели он пичкал его исключительно кортизолом.
Отстранившись от ее намокших и липких ног, с мнимой брезгливостью стянул с нее колготки. Ее белая кожа так красиво сияла в темноте, что он испытал непреодолимое желание полюбоваться ею полностью обнаженной. Расстегнув юбку, стащил ее и бросил на пол. Под ней оказалось белое белье с бантиком, просвечивающее контуры ее невинного тела. Спрашивая себя, действительно ли он будет раздевать ее догола, ощутил прилив тепла от представления этого. Однозначно будет.
Перевернув тело девушки на спину, намереваясь снять футболку, столкнулся с препятствием. Он не сможет снять ее через голову, опасаясь прикасаться к сломанной шее. Его смущало не возможное причинение боли, а то, что он повредит ее сильнее и попросту переломит позвонки до конца. Он бы не хотел видеть, как ее голова без опоры будет свисать на плечо. Это действительно было бы жутким зрелищем.
Взявшись за края, натянул хлопковую ткань, и та издала треск, разрываясь на две части. Снимая рукав, ощутил, что ткань была чуть влажная и на ней выступили пятна. Несвойственная ей неряшливость его ничуть не смутила. Хотя он усомнился, применима ли такая характеристика к мертвому человеку.
Освободив ее от остатков порванной одежды, лицезрел девушку в одном лишь нижнем белье. Видеть ее грудь все равно что в первый раз. Пусть он и видел ее прежде, но эмоции это вызывало неизменно восторженные. Так хотелось сжать эту миниатюрную грудь, легко умещающуюся в ладонях. Или как тогда, утром, прикусывать ее, и сейчас можно было забыть про осторожность и вцепиться зубами в полную силу, оставляя следы укусов. Она ведь все равно уже ничего не почувствует.
Расстегнув лиф, убрал лишний элемент одежды, рассматривая хрупкую верхнюю часть туловища и любуясь, как красиво у нее выступают ключицы с впадиной между ними и четко выражена узкая талия с худым животом. И хотя ему нравятся девушки несколько мягче, компенсировали этот недостаток ее широкие бедра, которые можно использовать для собственного удовлетворения. Все ее тело способно принести ему удовольствие столькими разными способами, что от многообразия вариантов его охватил экстаз, перехватив дыхание.
Переведя взгляд к самому желанному, стянул с нее белье. Увидев ее полностью голой, резко втянул воздух. Это зрелище было одновременно столь запретным, сколь прекрасным, что у него закружилась голова. Разглядывая низ ее живота и сомкнутые бедра, находил этот вид настолько возбуждающим, что похоть вновь пробудилась, вызывая желание освободить себя от одежды и прикоснуться к себе. Или коснуться ее.