По пути домой на него снизошло нечто вроде облегчения. У него получилось избавиться от улик, никто не узнает, что произошло с девушкой. Нет смысла уходить из жизни, как и продолжать в ней оставаться. Ни к чему заниматься самообманом: после смерти они уже никогда не найдут друг друга. После самоубийства его ждет только пустота. Пока он жив, сможет понести наказание, до конца своих дней изъедаясь виной и ненавистью к себе. Это хуже, чем тюрьма. Смерть это слишком легко для такой твари, как он. Он должен жить как можно дольше, заставляя себя страдать, сам себя обрекая на адские муки.
☽☆☾
Приехав домой, Александр смог найти в себе силы только на то, чтобы дотащить свое бренное тело до дивана в гостиной и усесться на него. Обернувшись в сторону спальни, через дверной проем он разглядел занавеску, развеваемую ветром, плавно раздуваемую во всю длину, и при взгляде на кровать перед его мысленным взором опять возникла лунная ночь в багряных оттенках. Ощутив невыносимую боль, сверлящую череп, он склонил голову, накрыв ладонями лицо.
Он не мог двинуться с места, принимая до конца последствия своего злодеяния. Когда солнце садилось, тусклым золотым сиянием окатив сталь тянущихся ввысь небоскребов, в дверь настойчиво постучали.
Александр продолжал сидеть, привалившись спиной к спинке дивана. В разуме хаотично выстраивались догадки. Кто это? Полиция? Рита? Макс и Эмма? Если это последние, смогу ли я пристроить их тела рядом с первым?
От этих непроизвольных мыслей сердце хаотично забилось, он весь взмок.
А когда послышался скрежет отпираемого замка, он во все глаза обезумевшим взором уставился на входную дверь. Она отворилась, и он увидел своего отца.
Александр никому не оставлял дубликат ключей. Только временному соседу, но он вернул его перед уходом. Он не мог понять, откуда у отца взялась запасная пара.
Мрачнее тучи Джонатан приблизился и сел на противоположный край дивана. Таким разбитым Александр его никогда не видел. Разве только в день похорон Марии…
Молчание все не прерывалось, и Александр с ужасом допустил, что отец откуда-то знал все. В квартире могли быть камеры. Откуда-то ведь он взял запасные ключи. Как кстати вспомнились его слова о том, что он готов в любой момент вызвать неотложку. Приготовившись к обвинениям, осуждению и тому, что его призовут к ответственности, он замер, учащенно дыша ртом через раз из-за панической атаки.
Джонатану казалось, что он совсем не знал своего сына. Он предвидел, что после всего придется спасать его от попыток самоубийства, но сын сам отринул все мысли о побеге из жизни, выбрав пожизненное несение наказания. Он не мог поверить, что этот юноша, сын Марии, самой светлой и нежной женщины, способен на такие зверства. Это даже не темная марсианская кровь в его жилах заставила его проявить столь яростную жестокость. Это был его выбор от начала до конца.
Джонатан не мог простить себе, что не оказал никакого влияния, не спас невинную девочку, не успел вмешаться, ведь видел ситуацию только глазами сына, а с его точки зрения девушка была мертва. А когда она очнулась, Джонатан с тихим ужасом читал поистине чудовищные мысли сына, потерявшего себя. Александр уже никогда себя не простит. И раз так сам того хочет, то пусть живет всю жизнь, храня память о том, на что он способен.
— Дело закроют, тело выловят из реки.
Сказав это тихим заплетающимся голосом, заставляя себя говорить сквозь эмоциональный ком в горле, отец поднялся и ушел, закрыв за собой дверь.
Джонатан даже не взглянул на сына, находя это выше своих сил.
Александр с похолодевшими внутренностями убедился в том, что отец все знал, ведь даже не спросил, где оно. Стыд опалил его лицо.
Почему мне все сходит с рук?
☽☆☾
А потом были похороны. Александр явился на кладбище тем теплым утром одного из последних июньских дней исключительно для вида, ведь знал, что в гробу лежит не она. Вероятно, отец понимал, что никто не должен видеть останки настоящего тела, иначе это вызовет подозрение в истинной причине смерти. Поэтому где-то взял тело утопленницы, изменившейся до неузнавания в воде, но в похожей одежде. А что, мало малолеток, кончающих с собой в пору экзаменов и первой влюбленности? Александр предпочел бы этого не знать.