И он не сможет доказать обратное, только если сейчас во всеуслышание не признается в том, что это он убил ее, а она хотела, так отчаянно хотела жить, прекрасно справляясь и без него.
На бескровных губах только засобиралось признание, как из него выбили весь воздух. Ноги подкосились, и он упал на колени на жесткую гравийную дорожку.
Феликс схватил его за руку, вывернув за спину, и повел за территорию кладбища мимо всех собравшихся. Александр протестующе рычал, вырываясь, и, уже оказавшись за ограждением, развернулся и с размаху впечатал кулак в лицо учителю.
Брызнула кровь из разбитого носа. Их разняли бывшие одноклассники Виктории, не позволив им вцепиться в схватке. Дав понять, что не намерен отвечать на агрессию, Феликс освободился, прижимая ладонь к поврежденному лицу. Двое парней продолжали держать Александра, оттаскивая его от единственного человека, на ком он мог сорваться.
— Я понимаю, тебе больно, — фиолетовые глаза с чуть опущенными веками смотрели на него с жалостью. Феликс обошелся с ним милосердно, подавая достойный пример своим ученикам, как и подобает учителю. — Поэтому все в порядке. Едь домой, выпей что-нибудь. Отпустите его. Ему сейчас очень херово.
Надрываясь, Александр закричал во весь голос, полыхая от ярости:
— ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ НИКТО ИЗ ВАС НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ НИЧЕГО О НЕЙ, НИ О ТОМ, КАКОЙ ОНА БЫЛА.
Задыхаясь от несправедливости и ненависти к самому себе, Александр отступал спиной назад, удаляясь от сочувствующих и неравнодушных его горю взглядов. Пока его за плечо не остановила рука, жестким жестом сжав. Испугавшись, что это полиция, замер с расширенными глазами. Но почувствовал парфюм отца и выдохнул весь воздух.
— Александр, едем домой.
Неожиданно для него отец превратился в его няньку, что раньше бы вызвало недовольство, но сейчас он принимал все без лишних вопросов.
Александр не садился за руль после поездки за город и даже не подумал о необходимости очистить машину от улик. Он просто бросил ее на парковке и не приближался. Так что, если бы не отец, ему пришлось бы возвращаться пешком.
Поднявшись вместе с ним до квартиры, отец велел собрать все личные вещи для переезда, так как здесь он больше жить не будет, и в ней уберется клининговая компания. Александр попросил дать ему время до утра. Оставив его, отец уехал.
☽☆☾
Дойдя до спальни, Александр сполз вдоль панорамного окна, с ненавистью смотря на этот северный город в лучах летнего солнца сквозь свое отражение.
Его мир рухнул, а жизнь продолжала течь своим чередом, будто ничего не случилось. Он снова оказался где-то на обочине. И уже не представлял, как вернуться обратно на шоссе.
Гнев на все продолжал кипеть в его крови, но сил выплескивать чувства уже не было. Физическая усталость превысила эмоциональную, и он стал отключаться, проваливаясь в сон.
Находясь на грани перед падением, смыкая веки, уловил движение темного пятна в окне и инстинктивно распахнул их. В отражении на него смотрело черное лицо, просто теневая маска, наложившаяся поверх черт его лица.
Александр не мог двинуться с места, парализованный увиденным, с мыслью, что начал сходить с ума.
А потом он услышал чужой голос в своей голове, и убедился в этом.
Посмотри, что этот мир с тобой сделал.
Темный овал лица не пошевелился, когда прозвучал шероховатый приглушенный голос, но видение было таким четким, что не возникло мысли, что это иллюзия в мутном стекле.
— Кто ты? — ошеломленно сорвалось с его уст. Александр не мог поверить, что действительно разговаривает сам с собой. Он прикоснулся к своему лицу, но его рука в отражении прошла сквозь черную материю.
Твоя Тень. Я все, что ты пережил.
Подтверждая эти слова, в мыслях возникли короткие образы, демонстрирующие самые травмирующие события его жизни с теми же болезненными ощущениями, какими они были в те моменты. В груди закололо от такого реалистичного и убедительного напоминания.
Поэтому я как никто знаю, каково тебе.
Александр хотел закрыть глаза, не вынося наблюдать кадры своей позорной юности, спрятаться от них, но это было невозможно. Он не мог отвести взгляда от маски в отражении, притягивающей все его внимание. Картинки с наиболее болезненными воспоминаниями когтями терзали его разум, что хотелось завыть от этой пытки, лишь бы она прекратилась.