— Ты перекрасился, когда перебрался в Америку, — вспоминала Рита. — И сменил имя, чтобы твой отец не смог тебя найти. Даже фотографий не осталось, когда ты был светленьким. А жаль.
— Не могу избавиться от привычки, — ровным голосом ответил Джонатан, не обращая внимания на отвлекающие махинации. — Уже не представляю себя с другим цветом. Хотя скоро все изменится. Меня больше не станет, а мир будет знать только Алана Верта.
— Все-таки решился? — Рита заинтересованно заглянула ему в глаза.
— Нужно попробовать. Присоединишься?
— Нет, — без промедления отозвалась Рита и тут же отстранилась, согнув колени перед собой и обхватив себя руками.
Сначала Джонатан было поразился ее категорическому отказу и, не удержавшись, всего на миг заглянул в ее мысли и тут же опустил взгляд на ее живот.
— О, мои поздравления. Харон в курсе?
Рита в сомнении передернула точеными плечами, возвращая себе свойственную ей уверенность и разговорчивость, чуть было не закрывшись в себе, что было редким состоянием для нее. Новая ипостась накладывала и новые привычки, например, закрываться ради защиты.
— Мы расстались. Не думаю, что ему это нужно.
— Из-за его прошлого?
— Не только. Мы оба не созданы для семейной жизни. Мне нужен был от него только ребенок с хорошей генетикой и высоким интеллектом. Я ведь женщина, это мой долг. А с каждым годом, я, как ни печально, не молодею.
— Вот как, — понимающе отозвался Джонатан, представляя, как переменится с материнством жизнь сестры жены, которая стала для него ближайшим близким человеком, кому он может доверить абсолютно все от работы до личных переживаний.
— Что будет с твоим сыном? — Поинтересовалась Рита с нотами неприязни, до сих пор не смирившаяся со всеми его поступками.
— Как я понял, он не может вернуться в свое прошлое раньше двадцать второго июня одиннадцати вечера и повлиять на свою жизнь. Это ограничение установила Алиса, чтобы не дать ему изменить то, что предначертано. Это будет его точкой отсчета.
Рита выдержала паузу, осмысливая все открытия.
— Так значит, принцип детерминизма весьма близок к истинному положению вещей.
Джонатан кивнул.
— Полагаю, Изначальный свет может обладать такой мощью, как управлять нитями судьбы. А может, есть сила, которая превосходит Изначальных. Ведь Вселенная не так просто возникла из ничего.
Рита снисходительно покачала головой, со слабой улыбкой иронизируя:
— Никогда не перестану удивляться вашей ненормальной семье.
— Ты тоже часть нашей семьи. И мне…
— Понадобится моя помощь? — Догадалась она, уловив нерешительность закончить предложение.
— Занимайся Аркой. Нужно как-то направлять людей, не верящих в религию и политиков. Нужно что-то новое.
— Искусственный интеллект, который на самом деле будет управляться человеком?
— Увы, технологий лучше мы пока не можем разработать.
Рита не спешила давать ответ, а Президент не торопил ее. Порывшись в сумке, она положила на стол книгу между тарелками с недоеденным ужином.
— Я тут принесла тебе кое-что, не знаю, что с этим делать… Виктория отдала мне, они написали эту сказку совместно. Текст ее, а иллюстрации его.
Приняв книгу, Джонатан из любопытства пролистнул страницы.
— Однако… — Удивленно произнес он, с особым интересом изучая содержимое.
— В чем дело?
Джонатан внимательно вчитался в текст, вылавливая только суть. Затем его привлек образ орка и его внешность.
— У меня возникла идея. Я уже видел человека, похожего на злодея из их сказки… Вот так совпадение.
— О чем ты? — Нетерпеливо вновь спросила Рита.
— Тебе не понравится, что я задумал.
— И все же? — Настаивала она, подавшись вперед и заглядывая ему в глаза, пытаясь привлечь внимание.
Выбора у него не было, и он посвятил ее в свои спонтанные мысли:
— Я хотел использовать исследования Тадеуша, считая, что его находка из Монтенегро окажется полезной для сохранения здоровья Александра. Сейчас эти исследования важны как никогда для исцеления его тела после путешествия в будущее в мир без атмосферы. Но что, если… — Джонатан прервался, облизнув пересохшие в волнении губы. Он указал на золотоволосую эльфийку, похожую как две капли воды на одну девушку. — Дело в Виктории. Я могу их вновь свести вместе, пусть они и забыли друг о друге.