«А у меня она есть… Но я уже привыкла к тому, что погода становится непредсказуемой».
«Снег летом, случайно, не идет?»
«И такое бывает», грустно пожала плечами Виктория, немного жалея его за то, в каком же неприятном месте для себя он оказался.
Добравшись до низкого обособленного здания библиотеки, направились искать нужные ему книги. Проходя вдоль высоких рядов, Александр иногда доставал интересующую его книгу с полки, пролистывал и ставил на место.
«Можно спросить?»
Он кивнул.
«Что ты любишь читать?»
Александр назвал несколько авторов, и Виктория задумчиво на это кивнула.
«Никогда не читала ничего подобного», тихо сказала она.
«А что ты обычно читаешь?»
Виктория смутилась и взялась за уголок книжной полки, кончиками пальцев осторожно дотронувшись до гладкого дерева.
«Боюсь, по сравнению с тем, что обычно читаешь ты, это просто дошкольная литература».
Она улыбнулась, а глаза стали как будто очень грустными и полными слез.
Александр поставил книгу на полку и уделил все внимание девушке:
«Знаешь, напрасно ты сравниваешь. Это очень глупо, потому что ничего еще не значит».
«Значит», еле слышно не согласилась она.
Александр на секунду закрыл глаза, пытаясь придумать, как ей все объяснить, чтобы не обидеть словами, не хотелось читать ей нравоучения; а когда вернулся взглядом к ней, увидел, что она опустилась, присев и приковав взгляд к полу. Посмотрев по сторонам, Александр увидел наблюдающего за ними мужчину в конце длинного книжного ряда, но, замеченный за слежкой, тот мгновенно занервничал и обронил книгу себе на ногу.
«Мне кажется, это прекрасно, что у нас разные интересы».
«Не надо меня утешать…».
«Но во многом мы похожи».
«Даже знать не хочу, в чем именно…».
«И после всего я могу предположить, что мы и дальше будем легко общаться». Александр опустился напротив надувшейся «тучки», заговорив тише: «Иногда бывает мысль, что мы немного разные, но до тех пор, пока мы будем находить общую нить понимания, все будет в порядке. Мы словно дополняем друг друга».
«Пожалуйста, замолчи», Виктория вытянула руки и коснулась пальцами его лица, вынуждая прекратить ее смущать.
Остановившись в который раз в бесконечных рядах, Александр взял с полки очередную книгу и обернулся к девушке с вопросом:
«Любишь стихи?»
«Не люблю», покачала головой Виктория. Она на мгновение прикрыла половину лица ладонью, поборов зевок. «Единственное, что мне смогло понравиться — это „Письмо Татьяны к Онегину“. Я лояльно отношусь к этому произведению только из-за содержания, но оно связано с рифмой, которая кажется мне странной по своему определению. Вся поэзия какая-то инфантильная, что ли…»
Александр скрыл лицо за книгой, сдерживая смех.
«Ты любишь стихи, да..?» Произнесла ранимым голосом Виктория, понимая причину его веселья, когда огляделась посреди секции с поэзией. Александр кивнул и развернул ей обложку сборника стихов, стараясь не засмеяться вслух. А невнимательная девушка еще больше покраснела и почувствовала себя крайне неловко, решив для себя раз и навсегда: перед ответом сначала узнавать его мнение, а потом уже думать, стоит ли о чем-то высказываться.
«Мне очень нравится русская поэзия. Хотя „Евгений Онегин“ показался слишком слащавым», пожал плечами Александр. «Знаешь, говорят, что чтение кому-либо стихов может сойти за признание в любви».
«Не знала», смутившись, ответила Виктория, медленно идя вдоль книжного лабиринта.
«Так», протянул он спустя недолгую паузу, «хочешь, чтобы я почитал тебе стихи?»
Тишину в библиотечном зале нарушил внезапный грохот, а затем сдавленный всхлип. Шокированная его словами, Виктория потеряла равновесие и запнулась за тяжелый книжный шкаф.
«Черт», она опустилась к полу, обхватив немного ниже ушибленного места на передней стороне голени. Увидев покраснение, стала повторять, словно мантру, в которую старалась заставить себя поверить: «Мне совсем не сильно больно. Все нормально».