«Ничего. Спасибо большое».
Александр оставил ее одну, и Виктория закрыла дверь на замок. Избегая взгляда на зеркало над белоснежной раковиной, стала снимать с себя перепачканную одежду, бросая посреди комнаты. Когда она наступила босиком на сверкающую кафельную плитку, то удивилась, когда та оказалась теплой. Настраивая воду, она сложила одну руку на животе, держась за сгиб второй руки. Потрогав кончиками пальцев мягкие струи прохладной воды, льющиеся из душа, несмело встала под них и закрыла глаза.
Отмыв волосы от клея и немного охладившись, Виктория обернула вокруг себя большое полотенце и посмотрела на свое отражение. Просунув голову в футболку, принадлежащую парню, она не сразу опустила ворот со своего лица, вдыхая внутри свежий запах чистоты и уже знакомый, какой исходит только от него. Пахнет как будто небом, подумалось ей единственной схожей ассоциацией.
Вытерев волосы полотенцем и собрав одежду с пола, Виктория вышла из ванной и увидела, что в спальне Александра уже не было. Выглянув в гостиную, застала его лежащим на диване и засмотревшимся в окно. Невольно она представила, как он проводит так время после работы, просто отдыхая и задумавшись о чем-то, созерцая роскошный вид на город.
«У т-тебя не найдется чего-нибудь, куда бы я могла сложить свои вещи?» Раздался неуверенный голос.
Будто проснувшись, Александр кивнул и направился на кухню. Вернувшись, протянул ей бумажный пакет.
Виктория почувствовала запах еды и слегка нахмурилась.
«Иногда заказываю еду», виновато объяснил он.
«А почему сам не готовишь?» Виктория положила одежду в пакет и благодарно улыбнулась.
Он отвел взгляд в сторону.
«Не особо хорошо умею, да и для себя самого не очень хочется что-то делать».
«Почему?»
Александр вернул взгляд на нее и осмотрел сияющие искренним интересом глаза.
«Не знаю. Кстати, извини за странный комплимент: тебе очень идет моя одежда».
«Спасибо еще раз, что дал во что переодеться», Виктория смущенно улыбнулась, чувствуя себя маленькой в великоватой одежде.
«Удобно? Ничего, что…»
«Все прекрасно».
Она улыбалась, и он смог мысленно выдохнуть: все действительно хорошо.
«И что теперь?» Виктория слегка нахмурилась, возвращаясь к реальности.
«Не знаю. Твоя мама не звонила?»
Она вернулась за телефоном в его спальню и сказала, что нет.
«Мама бы сразу же позвонила, если бы что-то знала», добавила она.
Александр понимающе кивнул.
«Расскажешь, что произошло? Если не хочешь говорить, я пойму. Просто я хочу разобраться в этом и услышать в первую очередь твою точку зрения».
Виктория на минуту задумалась, затем смиренно кивнула:
«Все равно ты обо всем узнаешь».
«Как это?» От удивления Александр даже недоверчиво улыбнулся.
Она же наоборот снова погрустнела и сказала, через силу произнося слова:
«Они фотографировали и снимали, как обливали меня клеем».
Александр не знал, что сказать, застыв.
«Но все опять случилось потому, что я дала им повод», продолжала Виктория, хмурясь от переживаемых болезненных воспоминаний. «Перед первым уроком я… села на стул, на котором был пролит клей, не посмотрев. После урока я ушла очищать юбку, а все смеялись надо мной. Я закрылась в туалете, оттирая клей, когда вошли одноклассники. Я должна была уйти подальше от них, хотя бы на другой этаж», она осеклась, сделала судорожный вдох и торопливо закончила рассказ: «Меня облили сверху клеем, а когда я попыталась закрыть дверь, то они… они…»
Она стала заикаться и закрыла лицо руками, заплакав.
«Прости, пожалуйста, прости…» Повторяла Виктория в мучительно-оглушающую тишину.
Каждое слово, что она произносила, ощущалось как холодное лезвие, вгоняемое под кожу. Думал ведь с утра, когда стоит поговорить с ее одноклассниками. Но не хотел испортить начало учебного дня разборками, в таком случае ей пришлось бы целый день как-то пережить, созерцая недовольные лица одноклассников, а к концу уроков все бы легче забылось к следующему дню. Поэтому решил встретить ее сразу возле школы, чтобы не позволить ей снова угрожать, понадеявшись, что ее защитят учителя.