«Ты сама занималась?»
«Классный руководитель ведет у нас английский», кивнула Виктория. «Она очень хорошо преподает, наверное, поэтому у меня получается легко учить этот язык».
«Тебе не нужна помощь с подготовкой к экзамену?»
«Ну… Я еще пока не знаю, допустят ли меня к нему», нерешительно замялась девушка.
«То есть?» Непонимающе нахмурился Александр.
«Я не ходила на дополнительные занятия. А они обязательны для допуска к сдаче экзамена. Поэтому, когда я подала заявление, меня вызвали на школьный совет и заместитель директора сказала, чтобы я написала отказ. Видимо, чтобы не портить рейтинг среди школ».
«Почему ты не ходила на занятия? Потому что занималась самостоятельно?»
«У меня возникла неприятная ситуация с преподавателем, который их ведет. Это не наш классный руководитель, а учитель из частной школы. Видел в центре города здание наподобие часовой башни Вестминстерского дворца в Лондоне?»
Александр кивнул.
«Это престижная языковая школа. И учитель оттуда ведет у нас дополнительные занятия какой-то особой методикой, которая соответствует стандартам англоязычных стран».
«И что с ним не так?»
Виктория вздохнула и стала в сомнении складывать пальцы, отвлекая его от повествования.
«Он сказал, что у меня неправильное произношение, и из-за этого я не смогу сдать экзамен. Я не…» Она горько нахмурилась и договорила с неприязнью: «…не умею выговаривать букву „р“. Он сказал, что родители должны были позаботиться о том, чтобы их ребенок умел нормально говорить».
«У тебя хорошее произношение», возразил Александр.
«В любом случае…» Виктория неуверенно склонила голову набок, смирившись с ситуацией.
«Нет, ты правильно говоришь», прервал Александр ее. «Я тебе это как носитель языка говорю. И я не сразу понял, что у тебя есть такая речевая особенность. Только когда ты мое имя назвала», он усмехнулся, вспомнив, как она постаралась произнести его имя как обычно, но своим смущением наоборот только сильнее выделила то, как мило исковеркала последний слог.
Виктория вымученно улыбнулась и поднялась за водой.
«Напиши заявление на сдачу экзамена», Александр развернулся к ней и посмотрел, как девушка, стоя спиной к нему, наполняла стаканы. «Пока еще не поздно. И плевать, что тебе скажут. Даже если тебе не пригодятся результаты при поступлении, вдруг ты захочешь на первом курсе перевестись? Насчет времени можешь не волноваться, я помогу подготовиться. Хотя я уверен, что уже сейчас ты блестяще сдашь на все сто баллов».
«Спасибо. Я…»
Внезапно вся ее талантливая актерская игра дала трещину. Ее самообладание не выдержало напряжения, истощенное тело отключило поддержание иных функций, все ресурсы отдав на спасительный звоночек. Она потеряла сознание.
Тяжелый звук от падения ее тела, пусть и на мягкий ковер, и созвучный с ним дребезг разбитого стекла оглушительным эхом раздавался в его голове. Девушка, бледная как смерть, лежала без чувств среди разбитого стекла и пролитой воды, когда Александр бросился к ней и стал пытаться заставить прийти в себя, слабо ударяя по щекам.
«Открой глаза. Виктория», звал Александр, приподняв ее и сидя с ней на полу. Она вообще не реагировала, медленно и тихо дыша. Лишившись чувств, она выглядела прозрачно-увядающей. Он помнил те теплые объятия неделю назад, а сейчас выступающие косточки под одеждой ощущались как пронизывающий колкий холод. Взяв ее на руки, перенес на кровать и увидел, что она уже начала приходить в себя.
Сев на край кровати, Александр прикоснулся к ее холодной и хрупкой голове.
«Ты меня напугала», произнес он, выдохнув с облегчением. «Как себя чувствуешь?»
Виктория потерянно осмотрелась, хмурясь. С трудом сглотнула и хрипло ответила:
«Я в порядке».
Он мысленно чертыхнулся.
«Ты в обморок упала. Это уже не в порядке».
Она не знала, что ответить. Голова кружилась, в ушах шумело. Зубы едва ли не стучали от холода, только теплое прикосновение ко лбу немного согревало ее заледеневшую и пустую изнутри.
«Почему ты не говоришь, что с тобой происходит?» сдерживаясь, спросил Александр, мысленно крича от бессилия: Чем я заслужил всю эту ложь? Зачем ты пытаешься отнять то единственное, что мне дороже всего?