«Ужас, какая ты любопытная», в притворном нарекании приглушенно произнес Александр. «Кхм, я хотел бы указать тебе на одну вещь, о которой ты, возможно, знаешь, а может и нет, но вот: когда ты не ешь несколько дней подряд, то твой организм испытывает стресс. Да, возможно, все эти дни, пока ты голодала, чувствовала себя прекрасно, но поголодай ты еще пару дней, все могло бы… пойти резко плохо. Твой организм просто бы не простил тебе этого. И голодая несколько дней, он решит, что случилось что-то страшное и впадет в панику, заставляя тебя считать, что нужно запасаться едой. Ты бы сама себе навязала психическое расстройство и проблемы со здоровьем, а оно тебе надо?»
Александр говорил так уверенно, точно зная, о чем. Все ее проблемы были известны ему вдоль и поперек, словно он почерпнул знания из какой-то книги, ниспосланной ему одной из звезд, которая исполнила ее одинокое грустное желание. Этот чудесный парень с искренними добрыми намерениями хочет спасти ее от самой себя. И как у меня только сомнения все еще возникают? Я сижу у него дома, наевшись карри, которое мы приготовили вместе. Кажется, этот смысл свел нас, чтобы мы доверились друг другу и сделали счастливее.
Эмоции захлестнули ее, и все, что Виктория смогла ответить, так это попросить прощения.
«Неа, не извиняйся. Ты этого не знала. Понятия не имею, где ты набралась всего этого, но оторвать бы головы тем людям, которые заставляют девушек голодать и верить в то, что они должны быть болезненно-худыми, чтобы считаться красивыми. Просто пойми, какая ты счастливая, что можешь спокойно есть и не думать о еде, превращая ее в какой-то культ. Ну, может, сейчас не совсем можешь, но все же. Пока все не зашло слишком далеко».
Тембр его голоса, мягкий и деликатный, как будто он действительно примерил на себя роль учителя, подробно разбирающего ее проблемы и подсказывающего решения, действовал успокаивающе. Виктория расслабленно распрямила плечи в белой блузке и отклонилась на спинку дивана за собой. Взгляд упал на разложенное по тарелке печенье.
«На самом деле… дело не только в том, чтобы просто исчезнуть от голода», нахмурилась Виктория, безнадежно вздохнула и подняла смущенный взгляд, ловя его, как и всегда, пронизанный желанием внимать каждому ее слову. «Мне не нравится, что я такая… в общем, мне не нравятся мои бедра».
Признавшись, она покраснела и уставилась вниз. Александр задумчиво смотрел на нее, решая, стоило ли признаваться в том странном инциденте, когда разговор затронул близкую тему.
«Ну…» Протянул он. «Я бы не сказал, что согласен с тобой».
«Что..?»
«Несколько дней назад я случайно увидел, как ты переодеваешься. Просто не знал, как тебе об этом сказать. Черт, извини…» Александр от неменьшей неловкости выдохнул и посмотрел вверх, запрокинув голову. «Не подумай, что я подглядывал или что-то в этом роде, и я сразу ушел, как только заметил тебя… без одежды».
«Надеюсь, я не была совсем… совсем без одежды?» Воскрешая события того дня, когда она один единственный раз переодевалась в отеле, Виктория точно вспомнила, что закрывала дверь, но не помнила, как выходила из ванной. Ей стало неловко и неудобно осознавать собственную бестолковость.
«Ну… в таком случае, мне пришлось бы взять тебя в жены», Александр наклонил голову набок, наблюдая за ее реакцией, как она восприняла новость.
«Ты видел меня в нижнем белье, а я все это время говорила с тобой, как будто ничего не подозревала и все было в порядке», смутившись, Виктория изо всех сил надеялась, что он действительно не увидел ничего из того, из-за чего ей бы захотелось навсегда исчезнуть.
«Ты действительно ничего не подозревала».
«А что именно ты видел?» Осторожно поинтересовалась она.
Александр выдохнул в немалом удивлении от того, что она все же осмелилась задать этот вопрос. На ум пришел тот самый образ и эскиз, сохранивший в себе детали белых воздушных трусишек на резиночках с рисунком в виде клубничек. Он искренне верил, что это большее, на что он может рассчитывать в своей жизни, поэтому, наверное, и захотелось запечатлеть не только в памяти.
«Только твои ноги в белых трусяшках. Я не стал рассматривать, так как сразу ушел».
Виктория грустно посмотрела на него, ведь до этого момента еще была жива надежда на то, что все окажется недопониманием или попыткой ее поддержать.