«Ты, наверное, всегда теперь, когда на меня смотришь, то вспоминаешь этот ужасный неловкий момент».
«Твое тело — это не ужасный неловкий момент».
Виктория бросила на него сдавленный взгляд:
«Видишь, как ухудшается моя жизнь. Это одно сплошное неловкое недоразумение».
«И бедра у тебя чудесные. Ничего такого плохого тут на самом деле нет».
«Хватит меня утешать», она схватилась за свою школьную форму. «Ты… видел меня без юбки».
«И поэтому могу сказать, что не только внутри своей головы, но еще и внешне ты красивая и идеальная. По крайней мере, для меня. Хватит переживать из-за этого, серьезно. Я не стал относиться к тебе после этого по-другому, потому что…» Александр не договорил и прикусил губу, закрыв рот за ладонью, словно удерживая себя от произнесения чего-то.
«Что?» Тихо переспросила Виктория, когда он резко замолк.
«Ну, ладно, давай я тоже сниму свои штаны?»
Он произнес это в полной уверенности, чем напугал девушку, не знающую, чего от него ожидать в его собственном доме, до чертиков:
«Пожалуйста, давай без этого», она неловко спряталась за плечом. «Ты прав: было и было, этого все равно уже не изменить».
«Умница», Александр наконец улыбнулся, раскрывая несерьезность намерений. «Вот ты и немного повеселела».
«Скорее шокирована», Виктория отодвинулась от него на некоторое расстояние. На длинном диване места для этого было предостаточно.
«И это самый лучший исход, заметь: мы просто посмеялись над этим».
«Ты меня заставил…»
«Вот уж нет», он посмотрел на нее с веселым блеском в светло-голубых глазах, забавляясь с ее обиженной реакции.
Они с несколько секунд не сводили взглядов друг с друга. На ее лице против ее воли возникла широкая улыбка, а в следующий миг она засмеялась сквозь слезы:
«Мне правда так стыдно, что я все это устроила после того разговора», призналась она. «Когда ты рассказал мне о том, что иногда тебя беспокоят мысли уйти из жизни».
«Неужели это я на тебя так повлиял», мрачно улыбнулся Александр и покачал головой. Подняв руку, растрепал волосы на макушке, ощущая нервозность. «Наверное, я недостаточно тебе рассказал», вытянув руку, он медленно развернул чашку с чаем. Сделав глоток, не торопился ставить обратно на стол. «Знаешь, когда-то я действительно резал себя».
☽☆☾
После его слов зависла тишина. Солнце выглянуло из-за облаков, и луч коснулся стола, посветив на тарелку с печеньем, будто привлекая внимание и предлагая попробовать. Александр минуту молчал, не сводя взгляда с пола, затем сделал глубокий вдох и потянулся взять одно из тарелки.
«Не помню, когда в последний раз ел что-то сладкое», проговорил он и откусил кусочек. С хрустом доев, поделился впечатлением: «Знаешь, это очень даже неплохо. Теперь понимаю, почему ты начинаешь с него свой день».
Виктория тоже взяла печенье и окунула в чашку на несколько секунд, затем поднесла ко рту, чтобы съесть размокшую сладость. Сидящий рядом парень будто так же таял на глазах, становясь более блеклым и менее осязаемым. Вся радость и легкость из него исчезли, показывая, какой он в глубине души и наедине с собой на самом деле. Она ничего не говорила, понимая, что ему эта тишина необходима, чтобы собраться с собой и продолжить.
Допив чай, еще некоторое время они смотрели с высоты на соседние дома в центре города, как Александр прервал тишину, начав говорить. Без долгих распинаний и остановок, чтобы самому не допустить лишнюю мысль, не дать времени вздохнуть, передумать или позволить слушательнице вставить комментарий. Просто начал говорить о том, о чем всегда молчал:
«В пятнадцать у меня была неудачная попытка самоубийства. В день похорон Марии я ночевал в доме своих друзей и ночью испытал самый худший кошмар за всю свою жизнь. Мысли не просто делили меня на части, а рвали и превращали личность в жалкие обрывки из всего самого наихудшего. Я не мог избавиться от чувства вины, страха, сожаления. Я довел собственную мать до смерти и собирался последовать за ней. Она так переживала за меня, а в пятнадцать я был самым трудным подростком, какого только можно себе представить: прогуливал школу, не ночевал дома, пил, курил всякую дрянь, употреблял наркотики и у меня была девушка старше меня на четыре года, которая спала со мной. До моей мамы доходили все эти слухи обо мне, и она сильно переживала. Я не мог находиться в собственном доме, обстановка там была настолько гнетущая, что меня тянуло туда, где можно обо всем забыть. И однажды ее сердце не выдержало всех волнений, и она умерла. В одиночестве. В день похорон я заперся в ванной в доме своего друга, не соображая вообще ничего. Отчаяние душило, ненависть к себе стала единственным чувством, которое я испытывал», его голос сорвался. И так же надорвано Александр продолжил, останавливаясь после каждого предложения на долгую, ощущаемую как вечность, секунду: «Я вскрыл себе вены и потерял сознание. Еще бы минут двадцать или тридцать, и меня было бы уже не спасти. Моя подруга проснулась ночью, чтобы проверить меня, не смогла попасть в ванную, где я в луже собственной крови лежал в отключке. Мой друг выломал дверь, а его родители вызвали врачей».