– Спасибо. – Наверное, это единственное, что я могла сказать. – Ты единственный, кто…
Он прижал меня к себе, ожидая, что я разревусь. Но ничего не вышло. У меня не было на это сил. Слезы текли и текли из глаз.
– Давай уедем, – лихорадочно шептала я. – Давай? Бросим все и уедем.
– Не получится, – просто ответил он.
– Пусть объявят тревогу, пусть те, кто сможет спастись, спасутся. А мы уедем. И этого города не будет. Никого не будет. И со временем я внушу себе, что это просто выдумка. Остановимся где-нибудь на юге…
– Ивейн, – остановил он меня и посмотрел прямо в глаза, как Вольфганг – тогда: сочувствующе, с вниманием, – разве он тебе не сказал?
– Не сказал что?
– Ты не можешь покинуть Мунсайд.
Я искривила губы в безумной усмешке и ощутила его отвращение во взгляде.
– Плевать на них, – гордо и уверенно бросила я.
– Нет, Ивейн. Не в этом дело. Ты физически не можешь покинуть Мунсайд.
– Могу.
– Ты. Никогда. Его. Не. Покидала.
Брат сказал то же. Мне было так больно это вспоминать.
– Ты никогда не покидала Мунсайд, – повторил он.
– Бред! Я была в Виннипеге, в Монреале…
Каспий покачал головой. Его взгляд был серьезным и пронизывающим. Невыносимо.
– Бред! – Я оттолкнула его и резво встала на ноги. От слабости перед глазами темнело, но я упорно шла вперед. – Я была там! Была за чертой!
– Ив, не надо. – Он следовал за мной, кричал вслед, даже когда я покинула дом и повернула к гаражу. Плевать на вещи. Ничего мне от прошлой жизни не надо. Плевать, что без денег, без документов, у меня был опыт.
Я старалась не думать, кому принадлежал мопед, не помнить его историю, не видеть в этом никакого символа. Просто молча завела мотор и тронулась, не дожидаясь, пока Каспий меня догонит и попробует остановить.
Я смотрела прямо перед собой на асфальтовую дорогу, и весь пейзаж превратился в размазанные цветастые картинки. Я ни о чем не думала, лишь чувствовала надвигающуюся звериную радость и противный зуд.
Побег. Надо было сделать это сразу. Надо было не садиться в машину к брату, а отбиваться, кусаться и царапаться. Не надо было возвращаться.
Стоп. Как Вольфганг, будучи мертвым, покинул Мун-сайд, как он смог оказаться в Канаде и быть вполне живым?
«Вы покидаете Мунсайд», – гласила надпись на транспаранте. И слава богу. Или демонам.
Черта была пройдена. Я едва успела сбросить скорость, как руль выскользнул из рук. Асфальт. Ржавый привкус. Кислорода мало. Я не могла дышать.
«Ты физически не можешь покинуть Мунсайд».
А! Так вот что это значило.
Сквозь липкий сон, который больше походил на дрему, Уоррен все-таки услышал противную трель телефона, правда, принял ее за будильник. Большой палец автоматически нажал «отложить сигнал» и попал на зеленую трубку, Уоррену даже не пришлось открывать глаза. Он отбросил телефон и не сразу понял, кто и откуда зовет его.
Это был голос Каспия, взволнованный и сердитый, требующий ответить сейчас же, кричащий что-то про Ивейн и смертельную опасность. Как будто могло быть иначе.
Уоррен резко проснулся и судорожно прижал трубку к уху.
– Что? Я…
– Ну наконец-то! Бегом за городскую черту. Ты единственный человек, которого я знаю, и выйти для тебя не будет проблемой.
Хорошо, что он отрубился прямо в одежде, осталось лишь найти кроссовки.
– Я не понимаю…
– Ивейн сбежала из города.
– Мне надо убедить ее вернуться?
– Нет, черт подери, – рычал Каспий, – тебе надо затащить ее тело обратно, пока она не сдохла.
– Что?
– Быстрее, человечишка!
И Каспий отключился. Выезд из города был только один. Хорошо, что Уоррен жил на окраине: ехать ему минуты три, если на отцовской машине.
Еще не было шести утра. На улице никого. Лихорадочно натянув кеды, нащупав ключи от машины на комоде в коридоре, Уоррен выбежал во двор и громко хлопнул дверью. Если родители проснутся, то не успеют его догнать, тем более остановить. Руки тряслись, ему еле-еле удалось завести машину и выехать из гаража, изрядно помяв розовые кусты и испортив газон.
Ивейн лежала в ста метрах от таблички «Вы покидаете Мунсайд». Перевернутый мопед и ее тонкая фигурка, уткнувшаяся лицом в асфальт. За ней – растертая бордовая полоса крови. Упала и разбила нос. Кажется, она не дышала.
Времени проверять пульс не было. Поднять Ивейн на руки Уоррен не смог: не хватало сил. Тогда он перевернул ее на спину, схватил за руки и потащил прямо по земле.
– Ну наконец-то!
К нему подскочила тощая женщина в белом платье. Она схватила Ивейн за ноги, и они быстро поволокли ее вдвоем. Краем глаза Уоррен оглядел неожиданную помощницу. Незнакомка казалась ему знакомой. От нее ужасно пахло формалином.