– Я тебя ненавижу! – вырвалось у меня, и пару раз он позволил ударить себя, но потом с уверенной ловкостью, несмотря на раны, схватил за плечи. – Что ты со мной сделал? Зачем ты бросил меня?
Во мне кричали брошенный ребенок, несчастная сиротка.
Я эгоистка. Единственное, что меня волновало, – демон, который предал меня, из-за которого погибли мой лучший друг, моя мать и сводный брат. Последнего он убил собственными руками, которыми в детстве заправлял мне пряди волос за уши и поправлял одеяло.
Я должна была его ненавидеть. Я была обязана. Но не могла.
– Ивейна, Ивейна, – заботливо шептал он, уверенно вытирая слезы, словно я опять разбила блюдце или коленку. Я разбила все. – Я же… Я просто хотел спасти маленькую невинную девочку. – В его тоне сквозили растерянность и разочарование.
«Маленькая невинная девочка» чуть не убила его.
Кави пытался ободряюще улыбаться, говорил о том, какая я сильная и смелая…
Но я не та маленькая невинная девочка.
– Мы подписали договор. Одно лишнее слово – и у тебя не останется шанса.
– Мой брат…
– Ивейна, потерпи еще немного, и я все тебе скажу. Остался последний рывок.
Маленькая невинная девочка.
Я видела в глубине его глаз брезгливость и сожаление, замечала, как пальцы слегка поджимались после каждого прикосновения.
Раны затягивались.
– У нас осталось немного времени.
Немного времени на что? На осознание того, какая я тупая?
– Ты справишься. Если бы ты не справилась, я бы даже не начинал, не пытался…
Маленькая невинная девочка.
– Осталось совсем немного, затем я расскажу тебе все, а ты – мне. Никаких тайн, никаких загадок.
Он и говорил со мной как с маленькой невинной девочкой, его Ивейной, «человечком», персональной игрушкой.
Он был растерян, потому что я не та, что была в его воспоминаниях, потому что я – грязная, в чужой крови, разбитая и уничтоженная, ударившая его ножом, – не была достойна его спасения.
– Мне пора уходить.
Я кивнула. Мы были как никогда далеки друг от друга. Неизменный Кави, могущественный демон, воплощение принца, не был готов к такой встрече, но вежливо держал благородную маску, пытаясь не обидеть и не задеть меня.
Но я слишком хорошо тебя знала. Я все видела. Потому что с детства страдала привычкой всматриваться в бездну.
– Прощай, мой человечек.
Последняя рана затянулась, и Кави прикрыл глаза, уступая место другому.
В его взгляде действительно виделась забота.
Когда-то все боялись Кави. Когда-то все боялись Вендиго.
Теперь все будут бояться меня. Потому что я и есть бездна.
Я послала все к дьяволу, но я и есть дьявол.
Моя душа – выжженное поле, мое сознание – это сокращенное до одной мысли пространство с выключенными эмоциями, чувствами и всем тем, что мне досталось от человека. Больше я не дам себе поблажки. Роза обросла такими шипами, что бутон стал незаметным.
– Сегодня на повестке дня…
Забавно явиться на экстренное собрание Комитета после попытки убийства ифрита, после смерти друга. Снять окровавленное платье, принять душ, поспать два часа и выпить чашку кофе. И вот я здесь.
Ивейн Лавстейн, бесчувственная, сильная.
– Вендиго мертв, – перебил Тиам. – И больше… никогда не вернется к жизни.
Мне показалось или в его голосе действительно прозвучало облегчение? Сложно было представить кого-то, кто бы скучал по оленьей башке, любителю человеческого мяса.
– Нарушение пятнадцатой поправки, – авторитетно добавил Бальд, и по его голосу я поняла, что он настроен против меня. – Убийство магического существа. Так как Каспий Брутто убил новоприбывшего Вендиго в момент превращения…
– Его звали Уоррен, – процедила я сквозь зубы, глядя на Бальда так, что он заинтересованно выгнул бровь.
– Виновник Жатвы? – со скукой уточнила Кармина Делия, будто не помнила, как сама мне помогала спасать Уоррена.
Мое лицо скривилось от подступающих рыданий, и я устало потерла виски. Усталость, недосып и головная боль разрывали меня на части.
– Если он мертв, то жертвы отменяются. – Дин уронила на стол увесистый кодекс. – Старый, но еще действительный пакт. К тому же в момент объявления Жатвы он уже не являлся человеком, а, как вы там называете… ага… переходным звеном! Прямо как оборотни до первого полнолуния! – Она ободряюще улыбнулась мне, показывая, что на моей стороне. Плевать.
– Разве Каспия Брутто не должны преследовать гончие? – спросила Кармина.
– Вердикт, между прочим, можно и оспорить. Каспий Брутто является полукровкой, следовательно, его можно судить и по людским законам, – встряла Дин, украдкой глядя на меня.