– Бабушка, привет, как она там?
Элиза была такой доброй, мягкой и заботливой. Ивейн воротила от нее нос по привычке, поэтому она обратила свою любовь на внука, и Каспий с удовольствием принял ее.
– Спит, бедная. Думаю, пока ее лучше не трогать. Ты не хочешь пойти со мной на кладбище? – аккуратно спросила она. – Проведать Вольфи?
Он был готов проводить с ней каждую свободную минуту, но не там.
– Он до сих пор не выходит на связь, хотя, кажется, я видела его тень у дома. Надо обязательно сходить, обязательно сходить, пока…
Пока все не погибнет.
– Бабуль, давай я просто приеду, поболтаем, но на кладбище совсем не хочется после…
– А, точно, прости, прости, солнышко. – Он улыбнулся, услышав это. – Как ты себя чувствуешь?
– Честно говоря, паршиво.
– Он был хорошим мальчиком. И там ему хорошо, поверь мне. Я-то точно знаю. Может, ты хочешь ему что-то передать? Я могу попробовать…
– Когда спасем Мунса… – Еще один звонок на второй линии. Он, не глядя, сбросил. – Заеду к вам вечером.
– Ты любишь яблоки? Пробовал когда-нибудь штойзель?
– Что-что?
– Штойзель! – рассмеялась она. – Тебе надо учить родной язык, Sonnenschein.
– Звучит страшно.
– Это значит «солнышко».
Да уж, вот на кого он нисколечко не похож, так это на солнышко.
Еще одна СМС. Бесит.
Срочно! Это Хейзер!
Где ты?!
К моему дому, быстро!
Это ОЧЕНЬ важно!
Черт, ради всего святого и не святого тоже…
Я ЗЛЮСЬ!
– Прости, бабуль, мне надо бежать. Ауфидерзен?
– Уже неплохо. Жду на ужин. Пока-пока!
Ему сразу стало так одиноко, пусто и страшно.
Он сел в автобус и добрался до частного сектора. Новоорлеанский коттедж: искусные кронштейны, узкие окна в пол, низкоскатная крыша.
Хейзер встретила его на крыльце, тут же надевая морок на шею. Но против менталистов он действует слабо и недолго, в отличие от того, чем торгуют оборотни.
Она захлопнула дверь. Руки на груди, взгляд серьезный и немного нервный.
– Знаешь о соглашении Горца и Ивейн?
Он помотал головой.
– Я знаю только то, что он победитель Жатвы.
– Оказывается, он хотел взять мать Уоррена в жертву, но…
– Этого так и не случилось. Кто в итоге погиб?
– Какая-то старушка на издыхании. Непохоже на некроманта, так ведь? – Она прошла в дом, в пустую кухню, где ее младший брат Симон мастерил крошечную куклу-вуду.
– Сим, кыш наверх!
Каспий вспомнил, как они играли с ним в солдатиков, но сейчас ребенок его не узнал, разумеется. Симон недовольно проворчал что-то, схватил все барахло и убежал наверх.
– Ты разве не на шабаше?
– Меня туда не пустили! Никого младше восемнадцати не пустили.
– Но ты же мамбо…
Хейз подняла брови, как бы говоря: «То-то и оно».
– Так что там с Жатвой?
– Ивейн отдала свое тело посмертно взамен на право выбрать жертву.
Три секунды тишины.
– Идиотка! – Каспий перевернул стол вместе с чайным сервизом. – Она хоть знает, что сделала?!
Хейзер сделала пару шагов назад, позволяя ему выпустить злость. На лбу Каспия появились две шишки, а лицо покраснело до цвета раскаленного металла, глаза – сплошь черные. Каспий схватил за ножки стул и ударил им об пол. Хейзер наблюдала за этим с каменным лицом.
Он смачно ругался, иногда переходил на латынь и выглядел воистину пугающе. Хейзер задрожала. Она никогда не видела Каспия в таком гневе.
Когда его кожа побелела, Каспий упал на пол, поджимая колени и пряча лицо. Он был в панике, его трясло.
– Дура! Какая дура…
Хейзер сочувствующе кивнула и присела на пол.
– Почему она не сказала нам? Не посоветовалась? Ты же, мать его, бокор, ты все эти подводные камни знаешь! Она сама, что ли, не смогла догадаться? – Он провел руками по лицу, запрокинул голову и прикрыл глаза. – Черт. Черт. Черт! Идиотка. Какая дурочка.
– Они обговорили все насчет насильственной смерти, но…
Снова удар по полу.
– Надо к ней. Срочно!
Озарения случались со мной редко. Все тайны Мун-сайда были разгаданы с чужой помощью. Сама я не могла вспомнить ни одну вещь, до которой дошла своим умом.
Но сегодня я проснулась словно по щелчку. Спросонья в голове звучала лишь одна мысль. Я судорожно искала телефон.
Скатилась с кровати, проверила тумбу, брошенный рядом рюкзак, свои джинсы.
Я с облегчением выдохнула, найдя мобильник на кровати. Как назло, разряженный. Черт! Где зарядка? Где тут розетка?
– Элиза! – истошно заорала я, но мне никто не ответил. – Элиза! Мам!