– Я… не знаю, – ответила я, потупив взгляд в пол.
Варрон хмыкнул, как бы говоря: «Ну кто же сомневался, что ты это скажешь?»
– Потому что они не нужны людям, – ответил он с долей самодовольства.
Я лишь заинтересованно подняла на него взгляд.
– Людям всегда нужен тот, кто будет хуже их, намного хуже. Опора их шаткого эго, яркая иллюстрация, этакое оправдание собственной никчемности. Демоны растут из комплексов, собственных сомнений, слабостей.
И из боли.
– У них была лучшая пиар-компания, – попыталась я перевести все в шутку, но получилось плохо. Варрон неприятно оскалился. – Ну, эти страшилки, фрески… Да и пороки всегда были интереснее благодетели.
Ему было плевать на мои слова, он считал, что я не могла произнести ничего вразумительного.
– Да и представь, были б здесь ангелы. Началась бы война за человеческие души.
– Поэтому обойдемся без войны и не оставим им шанса на спасение? Это глупый разговор, Вестфилд. Ты и так знаешь, что наши демоны не те, что прежде.
– Знаю. – Он смотрел на меня исподлобья. – Наши демоны хуже.
Ели мы молча, передвигая цветные машинки по игровому полю. Я старалась не думать о его словах. Но мысли лезли сами, и я с трудом держала язык за зубами, чтобы не начать полемику о смысле добра и зла.
Город, погруженный в бездну, город, заселенный монстрами. Может, было бесполезно искать здесь добро?
И я отмахнулась от этой мысли, понимая, что сейчас нужно было сосредоточиться на другом.
– Ты поможешь мне сбежать?
Рука Варрона застыла над небольшой рулеткой. Так и не узнаем, как далеко по полю проедет его голубая машинка с одиноким белым человечком за рулем. Я к этому времени уже обзавелась не только мужем и двумя сыновьями, но и крошечным пластмассовым домом.
– Ты прикалываешься? – Варрон выдавил из себя пару хилых смешков, но в глазах застыл ужас.
– Мне нужно убраться отсюда, осталось… четыре дня? Три?
– Они выпустят тебя прямо перед совершеннолетием. Все будет нормально. Дай им уже заполучить этот чертов лес.
– Варрон! Мне нужно быть в городе до моего совершеннолетия!
– Зачем? Я не понимаю! Тебя передадут в руки Кави, вы воссоединитесь, и все будет как прежде! Зачем бежать сейчас?
– Он пытался меня о чем-то предупредить, и я почти поняла. Мне нужно заехать только в два места и обязательно успеть сделать это до совершеннолетия.
Варрон недовольно свел брови вместе и долго смотрел куда-то вбок.
– У них будет два дня, чтобы прикончить меня.
– Если они убьют тебя, то их обесточат, и будет куда хуже.
– Ты понятия не имеешь, что происходит снаружи.
– Конечно! Я же сижу здесь! – Одним движением я перевернула коробку с игрой и вскочила с места.
– Меня убьют, и даже никто не хватится. Все думают, что я уехал вместе с семьей.
– Знаю! – выкрикнула я. – Я знаю! Мы сбежим вместе, ты будешь постоянно со мной, я буду стоять перед тобой как живой щит, и они не посмеют нас тронуть. Я отправлю тебя к Асмодею, спрячешься у него. Все, что нам нужно, – это выйти наружу!
Варрон задумчиво потер лицо, опустив взгляд. Он был не в восторге от идеи, но сомневался.
– Свяжись с Кольтом, Дин и Каспием или позвони близнецам Хиллс и Хейзер: они на нашей стороне.
– Ты хотела сказать: «на твоей», – поправил Варрон, вставая на ноги. – Они мне не поверят.
– Поверят!
– Выберемся вместе, сядем в мою машину… и куда мы поедем? К тебе? Нас найдут по пути.
– В участок! А если ты позвонишь в полицию анонимно? Они придут сюда…
– Скрывающие чары, – отрезал Варрон. – Если даже они каким-то чудом найдут вход в подвал, угадают пароль, пройдут три лестничных пролета и пять магов, то просто тебя не увидят.
Да, они предугадали все, кроме одного: Варрон мог быть хорошим человеком.
– Через два часа, – решительно заявил он, – я тебя выведу.
Я взвизгнула так, будто мне подарили щенка, и, не сдержав эмоций, быстро обняла Варрона. На его лице застыло непередаваемое выражение полного замешательства, может, чуть отвращения и мало-мальски гордости.
– Непривычно быть героем, да?
– Да пошла ты, – фыркнул он, закрывая дверь.
Два часа. Всего лишь два часа.
И я на свободе.
Я спасу Мунсайд.
У этого волчонка шерсть цвета белого песка каких-нибудь карибских морей, поэтому его было легко спутать с собакой, и Кави первое время наблюдал за ним без страха.
Волчонок грыз детские игрушки, в его клыках застревали солдатики и куски плюша. У лап валялась оторванная голова ярко-желтого львенка, и один его игрушечный глаз преданно заглядывал прямо в душу.