– Касп, – я обернулась, – прости меня, пожалуйста. Я правда сглупила.
Он молчал.
– Мне не следовало отходить от тебя. Это опасное место, но ты не представляешь, как помог мне, показав его.
Каспий фыркнул.
– Это хотя бы того стоило? С кем ты связалась?
Я посмотрела на дорогу. В городе было пусто. Кажется, я пробыла в «Гекате» гораздо больше времени, чем мне казалось.
– С Трикстером.
Хейзер аж воздухом подавилась.
– Мистер Трикстер. Вот это да.
– Ребята, мне как-то не по себе.
– Это нормально, ты превращаешься обратно.
– Кажется, я сейчас потеряю сознание…
В глазах потемнело.
– Хейз, съезжай на обочину, Ив плохо.
– Океюшки. – Она пожала плечами и свернула с дороги. Мы были на полпути к особняку. – Сейчас будет больнее.
Я уже ничего не слышала, Каспий вытащил меня из машины и прижал к себе. Меня трясло мелкой дрожью, я не удержалась и зарыдала.
– Скоро все закончится. Все хорошо.
Ничего хорошего. И дело не только в боли. Я запуталась и устала. Я хотела домой, к Кави, встретить его на кухне, чтобы он налил мне теплого молока, добавил две ложки меда и сверху корицы. Хотела, чтобы рассказал старые легенды, пока я не засну, чтобы называл меня «мой человечек», чтобы помог мне разобраться со всем этим дерьмом.
– Еще чуть-чуть.
Но это длилось вечность. Боль. Боль. Боль. И еще раз боль. Я будто падала в бездну. Меня лихорадило и сводило судорогами.
– Сейчас мы отвезем тебя домой, ты заснешь…
А с утра – в школу, затем меня встретит еще какой-нибудь черт и запутает еще больше. Нужно следить за Уорреном, за городом, отдать кровь Кольту, найти пропавших людей, разобраться с Комитетом. Я не хотела. Не хотела. Хотелось просто лежать в постели, зависать с друзьями, обсуждать наряды на выпускной, говорить за спиной у Селены, какая она тварь. Я хотела хоть чего-нибудь нормального.
Все резко померкло. Я увидела лес, почувствовала запах Каспия и исходящее от него тепло. Тело неожиданно пришло в норму. Я ощупала подбородок, посмотрела на руки и тонкие пальцы.
– Из парня в девушку превращаться намного сложнее, – тихо прокомментировала Хейзер. Голос у нее был надтреснутый, полный сочувствия. – Давайте завтра не пойдем на уроки. Не хочу видеть рожу Вестфилда.
Я отошла от Каспия, стараясь даже не смотреть на него. Села на переднее сиденье.
– Можем заехать в круглосуточный супермаркет, купить попкорна и смотреть кино всю ночь.
– У меня нет телевизора. – А вот и мой родной, слабенький голос.
– Ой. Ну и ладно. Значит, будем болтать всю ночь за бокальчиком вина, как старушки на пенсии.
– Чур меня буду звать Матильдой. Мне кажется, это старушечье имя, – сказал Каспий.
– Не-е-е. Это ж нимфетка из «Леона».
– Но это исключение из правил.
Мы медленно ехали к особняку.
– Грейс – старушечье имя.
– Хейзер – тоже.
– Ой, иди к черту. Тебя вообще в честь моря назвали.
Я успокоилась. Единственное, что я чувствовала, – это жуткий стыд за эмоциональную сцену и подобие радости, что все наконец-то закончилось, что рядом со мной такие… люди. Да, сегодня они были людьми.
Машина остановилась перед домом. Свет на первом этаже был включен.
– Вы только не удивляйтесь моему дворецкому.
– Дворецкому, – передразнила Хейзер. – Ой, а ковровой дорожки не будет?
– Она, наверное, в химчистке, – рассмеялся Каспий. И мы зашли домой. Не в особняк Лавстейнов, а домой.
Несмотря на график и рвение каждого за ним увязаться, Уоррен выкрал час, чтобы зайти в букинистическую лавку и забрать свой заказ. С ним, правда, пошел Томас. Ему он на всякий случай наврал, что идет за комиксами. Было немного подозрительно, что Томас прилип к Уоррену именно тогда, когда расследование сдвинулось с мертвой точки. Возможно, совпадение. Но в Мунсайде совпадений не бывает.
Только когда вся семья легла спать и даже пес во дворе, Уоррен достал из бумажного пакета свой заказ. Старая книга, издание еще XIX века, крошечный тираж из типографии, которая раньше принадлежала Лавстейнам, но ее выкупили Вестфилды. По легенде, остальные книги исчезли в пожаре. Но Уоррен смог достать один-единственный экземпляр на одном форуме у какого-то анонима.
Уоррену пришлось потратить все накопленные деньги. Он провел рукой по серому кожаному переплету, старому, ветхому. Чернила с обложки уже стерлись. Название было пафосным и претенциозным, под стать автору.
«Корнелиус Лавстейн. Исповедь и исследования. Предназначено только для нечисти».
Ломка уже подступала, ждала его еще до того, как он очнулся и попытался встать. Она его и разбудила, тихо и ненавязчиво. Кави встал, обошел пустую комнату с одним-единственным матрацем, проверил кухню, вышел на крыльцо. Никого. Он жил почти у обрыва. Открытая площадка, вид на океан и дорогу. Деревьев здесь было немного. В полусотне метров начинался лес, полкилометра до ближайшего магазина. Это не место для прогулок, здесь было безлюдно и тихо, как он и хотел. Тут безопасно. Никто за ним не следил.