Хейзер тут же налетела на меня.
– Иве-е-ейн! Новая королева Мунсайда! – Она совсем не смущалась, что здесь были люди. Я заразилась ее весельем.
– То-о-омас, – орала я, повиснув на нем, – я сделаю тебя личным оракулом. Точно! Возьмем тебя в Комитет, и ты заткнешь всех этих тварей.
– Комитет? – переспросил Томас, улыбаясь. – Не думаю, что там еще нужна «гадалка».
– Черт! Точно! Комитет! Что же делать?.. Решено! Я не пойду. Пусть разбираются сами. Пошли они. Я – королева Мунсайда. Подождите месяца три, и я такую вечеринку закачу!
– Эй, ты в порядке? – Каспий ловко перекинул мою руку себе через плечо.
– А где Уоррен? Где этот человечек?
– Наверное, с Селеной, – хмыкнул Томас, но Селена уже спустилась по лестнице и выглядела совсем не весело. Мы с Каспием остановились, уставившись на нее с беспокойством.
– Вы не видели Уоррена? – спросила она дрожащим голосом.
Кажется, мы провалили миссию.
Уоррен знал о заповеднике все, что можно было узнать: о лесничих, об охране, о пропусках, которые невозможно добыть. Он много раз туда пытался пролезть и отметил одну особенность: в полнолуние охраны было намного меньше.
«Исповедь и исследования» Корнелиуса Лавстейна местами была чересчур сложной и витиеватой, как предсказания Нострадамуса, но кое-что Уоррен все-таки почерпнул. Лавстейн писал это в домике в лесу и посвятил ему очень много слов для вступительной речи, буквально обводя это все красным жирным маркером.
Скрыться в толпе людей – нет ничего легче. Стоило только дождаться, когда Селена заболтается с подружками, а Томас наконец найдет с кем поговорить. Варрон хоть поначалу преследовал Уоррена, но, кажется, ему это быстро надоело. Ивейн тоже сдала позиции, отвлекшись на Каспия. В какой-то момент он оказался вне поля их зрения и вылез через окно в ванной. Возможно, никто не заметит его отсутствия.
Пришлось взять машину Томаса. На такси времени не было, да и никто в трезвом уме не повез бы его туда, а на велосипеде слишком далеко. Машину он бросил на достаточном расстоянии, затем дошел до склона. Там можно было легко перебраться через забор, минуя шлагбаумы и дозорные места, затем сотня метров вперед – и территория заповедника. Все складывалось идеально.
Он соврал бы, сказав, что не боялся. Правда, сам не знал чего: лунной ночи в лесу или того, что ничего не найдет. Он слишком рисковал.
В сумке для ноутбука лежали телефон, фонарь, нож, книга Лавстейна и пистолет, позаимствованный из магазина отца. Вокруг было много диких животных, и лучше иметь защиту, если на него нападут. Пусть и придется платить штраф за проникновение на закрытую территорию. Единственное, что Уоррен не продумал, – это как он объяснит родителям, что оказался в диком лесу с пистолетом.
Он строго двигался на север, держась деревьев и не включая фонарь. Глаза быстро привыкли к темноте, а вот звуки… их было слишком много. Иногда ему чудилось рычание в паре метров, но вокруг было пусто. Луна отлично освещала дорогу.
Пройдя достаточное количество шагов, он включил фонарь. Теперь ему нужно было найти пень диаметром метра два, а там и до домика недалеко. Карты не было, лишь художественные описания самого Корнелиуса, в которых скрывалась пошаговая инструкция, как добраться до хижины. Что там могло быть? Уоррен не знал. Корнелиус писал странно: философские эссе о сути демона и человека прерывались лирическими отступлениями, описывающими его разговоры с Юнгом, или рассуждениями о новой машине Теслы. То ли чокнутый, то ли гений.
«Принцип мышления магического народа по сути своей консервативен, но адаптивен к человеческому, хотя и имеет радикальные отличия. Наше сознание не только наивно устроено, но и полно патологий. Поэтому мы выведены им как скот, не более», – писал он.
Уоррен услышал стук копыт, полез в сумку, нащупал пистолет, но так и не достал его. Он продолжал медленно двигаться в поисках нового знака – скворечника, которому Корнелиус посвятил отдельный абзац, проводя аналогию с его родным домом и долго припоминая семейные обеды.
Стук копыт был очень громким, будто лошадиное стадо двигалось в его сторону. Уоррен прижался к дереву спиной и подумал, что если животные услышат выстрел, то обойдут его стороной.
Что-то зарычало.
– Не паникуйте! – Перекрикивать музыку было сложно. Селена едва не плакала у Варрона на плече, Томас грыз ногти, и только мы с Хейзер пытались что-нибудь придумать на фоне танцующих подростков. – Возможно, он где-то в доме.