Дверь приоткрылась, Томас осторожно заглянул внутрь.
– Нас отпускают домой.
Я кивнула и вышла из уборной.
– Что именно произошло с мистером Хиггсом?
– Повесился.
– Повесился? Сам?
Кивок. Я напрягла память, перелистывая у себя в голове учебник по демонологии и бестиарий и пытаясь выискать в закромах памяти хоть что-нибудь о суициде.
– Это… ведь точно Жатва, а не простое совпадение?
– Точнее не бывает.
Шок учеников сменился подавленностью. Мы выходили из «Доктрины» в непроницаемой тишине, только изредка можно было услышать шепот из разряда: «Так жаль» и «Он был таким хорошим».
Мы шли будто поминальной церемонией, вяло и медленно. Впереди шагал Уоррен, который держал за плечи Селену, а та тихо всхлипывала. Ему придется утешать ее весь день, притворяясь, что с ним все в порядке, и забыв о собственной боли.
Каспий поинтересовался, как я себя чувствую, и я соврала, что сносно. Из-за обилия потрясений у меня выработался иммунитет. Каждое событие проходило через фильтр, оставляя минимальное количество эмоций.
Я не могла поговорить ни с Каспием, ни с Хейзер. Они и не подозревали, что самоубийство нашего учителя химии – вина Уоррена, они не знали о Жатве, об убитом сатире. Как бы я хотела тоже ничего не знать.
На душе было погано. Единственное утешение – сегодня мой персональный день донора, а значит, меня ждут десять минут легкого и непринужденного головокружения и сонливости.
Добравшись до дома, я встретила Вольфганга. Он был в той же одежде, чистый и опрятный, ни намека, куда он вечно пропадал. Конечно, была мыслишка о том, что ночевал у суккуба, но мне казалось, что спрашивать такое у Каспия просто неприлично. Тем более что в его маленькой квартирке вряд ли хватило бы места на троих.
– Нужно поговорить, – только и сказала я, роняя портфель на пол. Вольфганг поднял бровь и криво усмехнулся. – Куда ты дел мои вещи?
– Какие вещи?
– Детские игрушки, книжки – все, что было в детской.
– Я никуда их не девал. – Он закатил глаза.
– Так почему ты не откроешь мне мою комнату?
– Потому что я понятия не имею, где ключ. Что за допрос?
Я глубоко вздохнула, вышел Голем, выглядел он обеспокоенно.
– У маяка на склоне люди, исписывающие город лозунгами из разряда «Смерть Лавстейнам», устроили мемориал из моих детских вещей.
Он усмехнулся.
– Креативщики.
Я сжала кулаки от бессилия, зная, что моя агрессия сейчас ничем не поможет. Во-первых, Вольфганг во сто крат сильнее меня, во-вторых, Голем, его верная собачка, сам меня оттащит и покалечит без укора совести.
– Ивейн, я приехал сюда, когда Кави уже лишился памяти, а с момента твоего «похищения» прошло месяца четыре, а то и пять. Меня вызвал Асмодей из Небраско, дал мне ключи от дома и сказал, что я могу пользоваться всем, чем захочу, лишь бы нашел тебя. Вот и вся история. Ты же знаешь, я не склонен к ностальгии, не хожу по старым комнатам, да и ключи открывают не все двери.
– У нас же был универсальный ключ.
– У Кави был универсальный ключ. Возможно, сейчас он у Асмодея.
Он мне врал. Он точно врал. Ладно, сама все узнаю.
Я резко выскочила из коридора, затем на улицу. Братец лишь крикнул вслед «Ты куда?», но не пошел за мной. К счастью, сарай на заднем дворе был открыт. Вещей здесь было полно, в основном садовые принадлежности и всякая рухлядь, но я быстро нашла то, что мне было нужно. Стремительно поднялась по лестнице к своей комнате.
– Зачем тебе топор? – впервые Вольфганг спросил это с каким-то намеком на испуг или удивление и теперь уже бросился вслед за мной.
Зачем мне топор? Все просто. Раз мне не дали ключ, я просто расколошмачу дверь. Плевать на декор, на щепки, на все что угодно. В моей жизни хватало тайн, и я должна узнать хотя бы крошечную долю чего-нибудь!
– Ты совсем свихнулась?! – заорал Вольфганг, нагнав меня уже на втором этаже. – Не делай этого!
Но он не подходил, не спешил меня останавливать, хотя орал как никогда в жизни.
– Так ты что-то знаешь?
– Ив, не делай этого. – Это была не угроза, а настоящая мольба, которую я никогда не слышала от брата. – Пожалуйста, просто не делай этого. Доверься мне.
– Что с моими вещами? Это ты их отдал «креативщикам»?
– Ты совсем свихнулась? Нет, конечно!
– Так почему мне нельзя в мою спальню?
– Просто. Не. Заходи. Туда.
Я с минуту смотрела на него.
– Ты обещал мне, что никогда не тронешь. Обещал!
– Я тебя и не трону. – Он даже поднял раскрытые ладони вверх.
И тогда я занесла топор. Один удар – и он застрял в двери, а я безуспешно пыталась его вытащить. Силенок мне явно не хватало.