– Полли? – спросила я охрипшим голосом, медленно протягивая ему ладонь. Зачем я спросила это? Будто собака могла мне ответить. Полли уткнулся сухим носом мне в руку, я провела по его голове. С недоумением посмотрела на золотые волоски, оставшиеся у меня между пальцев.
– Лучше его н-не трогать, – произнес кто-то довольно уверенным для заики тоном. Оглядевшись, я встретилась взглядом с высоким худым блондином и его отчаянно-грустными глазами. Только через минуту я поняла, кто это был. Тот самый некромант. – И сейчас его зовут Пекрю. И-имя…
– Собачки из Тристана и Изольды, – перебила я, потому что от дефектной речи всегда веет неловкостью и лишней жалостью. – Тристан подарил ее Изольде, потому что Пекрю мог впитывать грусть. А Изольда сказала, коль Тристан страдает, то и я буду страдать. И отдала собачку.
Некромант улыбнулся, но совсем печально. Кажется, имя он выбрал неслучайно. Полли-Пекрю продолжал носиться и просить ласки. Мой бывший питомец, которого я обожала до девчачьего визга, вызывал одновременно и радость, и ужас. Многие хотели бы вернуть своих умерших питомцев, но не в таком виде.
– Меня зовут Седрик Горц.
– Победитель Жатвы, я знаю. – Я не могла отвести взгляд от счастливого пса, пытаясь принять тот факт, что он еще относительно жив и частично цел. – Чем обязана?
Седрик пожал плечами.
– Мне передали, что ты, скорее всего, п-попытаешься найти меня…
– И облегчил мне задачу. Ну спасибо. – Я сделала глубокий вдох. – Откуда он у тебя? Только, пожалуйста, ответь честно.
Седрик тихо свистнул, и Полли-Пекрю послушно побежал к нему.
– Его сбила машина, и я решил помочь.
Моя собака и чужой хозяин. У них был даже одинаковый цвет волос.
– Мои недоброжелатели оставили послание, написанное кровью Полли. Это был ты?
– При ож-живлении кровь выкачивается.
– И куда ты ее дел? – Прозвучало грубо. Седрик, кажется, даже немного оскорбился.
– Заклинания с кровью самые опасные, я бережно храню ее…
– Но…
– Но ее взяла Лено-о-ор.
Отлично. Дело стало еще запутаннее.
– Она часто так делает, но я не придавал значения.
– И много у тебя крови?
Седрик потупил взгляд. Кажется, много.
– Ты в курсе, что торговля кровью считается незаконной и за этим последует наказание?
Они называли это «обесточить»: лишить магических прав и сил, если это касается магической касты. Вампирам и оборотням было уготовано что-то другое: нечто смертельное.
Седрик кивнул, сам напоминая побитую собаку.
– Кровь – это п-память. Мертвецам н-нужна память.
– Собачья? – саркастично спросила я.
– Э-это сложный процесс.
Только я порадовалась, что у меня появился шанс разобраться во всех интригах, как теперь… зомби, которая, возможно, оставляет мне послания. Из всего Комитета она казалась мне самой безобидной. Эти мысли нужно было отложить на вечер: разложить все по полочкам, начертить схемы и провести красные нити, как это делали в детективах. Сейчас у меня была другая задача.
– Жатва, сколько ты хочешь? Что тебе надо?
Седрик сглотнул. Он знал ответ, но боялся его озвучить.
– Твое тело, – произнес он очень тихо.
– Что?! – переспросила я. – Тебя посадят: я несовершеннолетняя.
Ситуация была до абсурда комичная. Седрик густо покраснел, замотав головой.
– Твое мертвое тело. Когда будешь умирать, завещаешь его мне.
Внутри что-то оборвалось. Никто не хотел, чтобы ему лишний раз напоминали о смерти, но меня больше напугало, с какой уверенностью он это просил, будто что-то знал.
– Я-я не с-собираюсь тебя убивать. Просто, когда придет твое время, завещай его мне.
– Лавстейны не восстают из мертвых, ты не знаешь? В нашем роду ни одного призрака, ни одного зомби… Это прописано в договоре.
– Ты не б-будешь зомби.
Я вопросительно наклонила голову. Несуразный разговор.
– А кем я буду?
Седрик сделал глубокий вдох и выдохнул, надув щеки, будто весь вечер таскал тяжести. Я хотела его поторопить, но продолжала ждать, медленно закипая раздражением.
– Я использую его только как оболочку.
– Значит, кто-то будет разгуливать в моем теле после моей смерти?
Он кивнул.
Я даже отшатнулась, уперев руки в бока и глядя на запущенный газон нашего особняка.
– И я выбираю жертву Жатвы?
Седрик кивнул.
– А если отказываюсь?
– Я беру его мать. У вас схожая к-комплекция.
К горлу подкатил рвотный комок. Как тесно плела свои нити судьба. Стоило мне только поумиляться матери Уоррена, как я узнала, что она может умереть. Не выжидал ли Седрик именно этого момента?
– Ты блефуешь, – попыталась возразить я. – Ты не заберешь у мальчишки мать.