– Не цепляйся к словам, капитан. Ты знаешь, что значат такие рекомендации – её должны были утащить отсюда под руки. Думаешь, я не слышал твоего: «Она – наша»? Или будешь доказывать, что четвёртый не мог её уложить?
– Мог.
– Что – пожалел девочку? А чего ты не пожалел двоих с ожогами, троих с тяжёлыми травмами? У одного, кстати, перелом позвоночника – вниз головой с бревна спрыгнул. Может парализованным на всю жизнь останется. Их – ты не жалеешь! Ты даже не поинтересовался здоровьем не одного из них! А целка в тебе сердце растопила?
– Никак нет. Я приостановил бой, потому что она и так сделала больше, чем кто-либо до неё. Не забывайте, что она первая, кто уложил…
– Не смей! – уже кричал подполковник – Не смей мне напоминать про этот позор! Ты понимаешь, что ты и твой самовлюблённый недоделок сотворили? Вы опозорили спецназ! Сейчас шестеро, не прошедших отбор, пойдут и на всю Республику разнесут, что какая-то засранка замочила спецназовца! У неё после этого должна была остаться только одна возможность ходить – на костылях! А ты дал своим людям откат, сделав её победителем. И что мне скажешь после этого делать? Как объясняться с Командующим.
– Мы вынуждены её принять в свой отряд.
– Вынуждены – передразнил подполковник. – Ну что ж, принимай в свою пятёрку.
– Моя группа укомплектована.
– Разукомплектуем. Сиплого от тебя перевожу в неукомплектованную пятёрку Столбняка. А её – к тебе. Чего вылупился? Принимай к себе слабое звено и начинай формировать бабский батальон! Свободен!
Капитан вышел из кабинета. Остановился и увидел корчившуюся у стены Веру.
– Слышала?
– Да.
– Через час будет врач. Даю сутки на зализывание ран. Потом начинаем тренировки. Поняла?
– Так точно.
Капитан хотел сказать ещё что-то злое, но потом махнул рукой и пошёл к своей группе.
Вера поднялась, держась руками за стену. Потом, прижимая одну ладонь к саднившему животу, покульгала в сторону начала тупика. Там, где был старт, она оставила свою юбку с секачами. Ей непременно надо их забрать.
V. УРОЧИЩЕ
1.
Забрав юбку с секачами, Вера вернулась к казарме. От удара в нос под глазами наливались красные гули. Она еле удержалась от соблазна упасть на пол прямо в туннеле – ей срочно нужно было сконцентрироваться на отдыхе и отключиться. Но отдых пришлось отложить. Капитан – её начальник – раздражённо спросил:
– Где ты ползаешь?
Всё население Урочища, кроме групп, отсутствующих на заданиях, вышло из казарм и участвовало в ритуале посвящения новобранцев. Растягивать формальности здесь было не принято – завтра новеньким предстояло начинать тренировки, а может быть и вступить в бой. Поэтому их, полуживых после экзамена, сразу же приводили к присяге. Капитан потащил Веру к поставленному посреди туннеля столу, застеленному каким-то древним выцветшим сукном когда-то красного цвета. Он вложил в руку Веры меч, её левую ладонь прижал к лежащей на столе Библии.
– Читать умеешь?
Вера кивнула. Капитан ткнул пальцем в измятый лист бумаги, лежащий на столе рядом с Библией:
– Громко и внятно!
Вера не совсем понимала, что от неё хотят. Ей на минуту показалось, что над ней просто хотят поиздеваться. Архаичный ритуал казался ей каким-то глупым фарсом. Она быстро осмотрелась. Нет. Всё предельно серьёзно. Офицеры, солдаты, женщины, дети, недавно принявшие присягу новобранцы – все стоят и смотрят на неё. Внимательно, кто-то с удивлением, кто-то с неприязнью, но никто – с насмешкой. Вера опустила глаза к тексту присяги. Медленно она начала читать рубленные слова текста, который здесь считали священным:
– Я, вступая в ряды Особого Отряда Республики, даю клятву Богу, даю клятву Республике, даю клятву воинам живым и воинам павшим, даю клятву народам Муоса, отдать себя всего без остатка борьбе с врагами Республики. Отдаю свою жизнь Республике, свою волю – командирам, свою судьбу – служению Закону. Клянусь достойно умереть в бою или предать себя смерти, если таков будет приказ. Клянусь по приказу беспрекословно уничтожить любое существо в Муосе и вне его, кем бы оно не было. И если я нарушу данную клятву, пусть меня немедленно покарает рука товарища.
Командир особого отряда, стоявший по другую сторону стола, потребовал:
– Подыми меч.
Вера не совсем поняла приказ. Капитан схватил её за правую руку и поднял её так, что рукоятка меча оказалась на уровне груди девушки, а остриё было обращено вверх. Меч был остро заточен, но на клинке виднелось множество зазубрин. У эфеса на лезвии были выгравированы в разное время слова: «Бобёр», «Кол».