VI. ВОИНЫ
1.
Вера шла в своё первое задание. Во время тяжёлых тренировок и недолгих передышек у неё в уме невольно рисовались картины с различными вариациями, как это будет – в первый раз. Получилось всё очень буднично. Командир вызвал Зозона. Через пол-часа Зозон собрал пятёрку (вернее четвёрку – пятым был он сам). Спокойно сообщил:
– Отряд самообороны с Партизанской обратился к Центру с просьбой оказать помощь в уничтожении лесников. Амуниция обычная. Сбор на этом месте. Выходим через час. Идёт только наша пятёрка.
Теперь первая женщина-спецназовец выходила из ворот Урочища. Как и все воины их отряда, Вера была одета в серый камуфляж. Покрой костюмов был очень просторным. И без того угловатая фигура Веры в этом одеянии полностью скрывала остатки женских черт. Камуфляжная бандана на голове. Мягкие полусапоги на ногах. Боевая раскраска из сажи на лице. За спиной – на обшитой камуфляжной тканью пластине – укреплены ножны меча, держатель с арбалетом и колчан со стрелами. Поверх ножен и держателей – рюкзак из такой же ткани с минимумом пожитков. На широкой портупее – три метательных кинжала и наручники. Со стороны Вера выглядела, как обычный спецназовец, может быть только более щуплый и низкорослый, чем большинство из них. Никто бы не сказал, что это – девушка. Вот только походка у неё была одновременно вялой и крадущейся, – у какого-нибудь очень наблюдательного знатока, могло закрасться подозрение, что этот «парень» был знаком с диггерами. И вряд ли кто-то обращал внимание на необычный чехол на портупее – туда Вера прятала секачи. Зозон категорически запретил носить их открыто, чтобы не привлекать ненужного внимания.
В переходах спецназовцы шли колонной на расстоянии трёх-пяти шагов друг от друга. Так легче было всем сразу не попасть в засаду или под арбалетный залп неприятеля. Командир пятёрки никогда не шёл первым или последним – офицер не должен был нелепо погибнуть.
Сейчас по туннелю впереди шёл Паук. Вера с первых дней с ужасом смотрела на этого мутанта. Вытянутая яйцевидная голова, уродливое лицо с постоянно меняющимися гримасами на нём, длинная шея, длинные руки и ноги. Сам худой и ужасно горбатый. Один его вид вызывал отвращение. Хорошо хоть его кушетка в казарме была через ряд от Веры. Но и здесь Веру раздражала его дурацкая привычка молиться по вечерам. Паук доставал какую-то картинку, клал её перед собой и что-то неслышно шептал с закрытыми глазами. Потом, забываясь, он начинал шептать громче и до Веры доносились кощунственно звучащие из уст урода слова: «Благодарны суще недостойныя рабы Твои, Господи…». Уж ему то за что кого-то благодарить?!
Паук был настолько ужасен, что не один из воинов никогда не завещал ему своих жён. С такими патологиями найти нормальную женщину, даже не смотря на нехватку мужиков, ему было нереально. Он мог рассчитывать только на мутантку, такую же как сам. Он может и нашёл бы такую, да привёл её в Урочище. Но что будет с ней, если он погибнет? Кто из его боевых товарищей потом позаботился о ней? Что станет с его детьми? И какими будут – его дети? Нет, Паук смирился со своей участью и жил один.
Не смотря ни на что, в отряде к Пауку относились хорошо. Он был просто солдатом, который, так же как и все, мог завтра погибнуть в бою. Иногда, правда, подвыпившие спецназовцы начинали отпускать жёсткие шутки в адрес Паука. Он же тупил глаза и молчал.
Вера первое время не понимала, почему Паука так ценят Зозон и другие. Дрался он чуть лучше какого-нибудь ополченца. В спаррингах даже Вере почти всегда проигрывал. Ответ на этот вопрос Вера нашла не в спарринге и не в бою.
Вера знала, что Паук делает детям удивительно красивые и достаточно сложные игрушки: маленькие дрезины, каких-то дёргающихся человечков и зверюшек. Дети с нетерпением ждали новых игрушек, хотя от самого Паука шарахались. Даже Вера, порой, не могла удержаться от желания потрогать созданные им чудеса, которые часто видела у малышей. Но ей не случалось видеть, как Паук их мастерит. Потому что в блок Урочища Вера возвращалась после команды «отбой», когда Паук молился или уже ложился спать.
Но однажды она пришла чуть раньше. Войдя в казарму, она увидела что-то на топчане Паука. Лишь спустя несколько секунд, когда пришла в себя, она поняла, что это – сам Паук. Он был без камуфляжной куртки. В его майке на спине проделана огромная дыра, из которой росли ещё шесть рук. Длинные, но очень худые, тоньше руки младенца, обтянутые тёмной морщинистой кожей с редкими волосами, свободно выгибающиеся из-за спины, с длинными членистыми пальцами, – они больше походили на щупальца или конечности насекомого. Всеми восьмью руками Паук ловко орудовал, что-то строгая и подкручивая в своей новой игрушке. Он так увлёкся, что не обратил внимание на Веру. Но потом быстро глянул и как-то смутился. Это вызвало очередную нелепую гримасу на его лице. Он быстро убрал за спину свои дополнительные руки, которые сплелись в плотный клубок, и набросил на спину куртку, которая превратила кошмарное сплетение конечностей в огромный горб.