Вера едва повела бровью, услышав от администратора «ты».
– Проблема не в нём конкретном. Проблема во всех. Он топил свою жену в помойке на виду у всей станции. Не меньше сотни глаз это видели и никто не вышел, даже слова не сказал. Ведь он мог её убить. Или нет?
– Мог, но не убил.
– Скажите честно, администратор, вы же тоже слышали крики? И, наверное, видели, что происходит? И что?
– Конечно, я слышал. Выходить и смотреть на это у меня желания не было, да и необходимости тоже. Такое у нас всякий день. И у Цебруков – не чаще других.
Администратор явно не хотел продолжения разговора, видя, куда клонит Вера. Но она хотела согнать хоть на ком-нибудь злость за вчерашнее унижение.
– Да причем тут Цебруки или как там их? Есть вы, у вас есть помощники. Это ваша обязанность поддерживать на станции порядок. Ведь кто-то должен защитить несчастных женщин?
– Ты вчера пыталась это сделать и что с этого получилось?
– У меня не получилось, но вы же разогнали их в конце-концов. Значит, могли это сделать и раньше. Или вам было бы лучше, чтобы он её убил?
– Может быть и лучше.
Вера сначала подумала, что ослышалась, но Батура продолжал совершенно серьёзно, как будто рассуждал сам с собой:
– Если бы он убил, тогда бы пришёл следователь, устроил бы публичную казнь. Это действует лучше всего. В прошлом году так уже было, когда Крючкович жену свою зарезал. Появился следователь, зачитал приговор, отрубил голову и ушёл. Я специально всех собрал, даже из дозоров мужиков поотзывал. Подействовало – лучше не надо. Пол-года тишина и покой, пить меньше стали, жён если и поколачивали, то тихонько, незаметно. Потом подзабылось, снова начали расходиться, а сейчас опять до предела доходит. Пивень своей глаз выбил, Киевец дочку засёк до полусмерти, Липская-средняя не встаёт больше месяца, что-то с позвоночником ей благоверный её сотворил, да тут ещё продолжать можно… И ничего им за это не сделаешь – за всё, кроме убийства, ответственность только по требованию потерпевшего. А какая баба требовать этого будет? Так у меня через год вообще баб здоровый не останется. Лучше два трупа – жертвы и казнённого, чем пол-станции инвалидок.
– Я тебя правильно поняла: ты хотел бы, чтобы вчера этот лысый убил свою жену?, – с нескрываемым возмущением выпалила Вера. Батура не обратил никакого вниманияна переход на «ты».
– Нет, я такого не говорил. Цебрук – очень нужный человек. Он электрик-самоучка. Университет не заканчивал, но кое-что шарит. Обучать кого-то в университете наша станция не потянет. А этот от отца своего кое-чему научился. Поэтому он нам очень нужен, не хотел бы чтоб его казнили. Других дармоедов хватает. Да я уже говорил, что Цебрук – далеко не самый худший. Вот, мавританку эту в жёны взял. Её ж инспектора из Центра хотели в Резервацию загнать, так он не дал. Сказал, что с нею в Резервацию пойдёт – и я уверен, что этот пошёл бы. И выбора меня лишил – как мне без электрика быть? Я уж сам ходил в инспекторат, умолял, чтоб не забирали его жену. Ну те со скрипом и согласились. А потом ему эту Ленку молодую навязали. Не хотел же её брать, любовь, поди, у него к мавританке была. А взял вертихвостку в жёны, так та его спаивать начала и как-то перекрутила всё, что теперь она ему дороже мавританки стала. А забеременеть от него не может. Со злобы его на мавританку настраивает, вот он ту и побивает периодически. Видишь, как всё запутано? Куда уж нам в эти разборки семейные сунуться? Пусть бьёт, абы не убил и не покалечил. Спустит пар, отойдёт и будут жить спокойно до времени. Ну не обойдётся – на всё воля Божья… Нет, я оцениваю положительно твой порыв, когда ты вчера пыталась их разнять. Только бесполезно это всё.
Вера с ехидством парировала:
– Могу тебя заверить, администратор, что такой ошибки я больше не повторю. Это действительно бесполезно, если даже администратор станции считает женоубийство полезным для общества.
Батура пожал плечами и молча уставился в пол. А Вера не отставала:
– А ты, администратор, кажется, не женат. Вот интересно, ты бы тоже практиковал такие методы домашнего воспитания своей жены?
– У меня было две жены. Администратор обязан брать себе жён, как не крути. В первый же год администраторства женился здесь на Партизанской. Всё складывалось неплохо. А потом… Помнишь эпидемию гриппа полтора года назад в этом секторе? Я как раз в Центре был на сборах. Партизанские станции в глухой карантин поставили, никого не пропускали. Не сделали исключения и для меня. Я несколько дней топтался на Единой. А когда пришёл, они уже мёртвые лежали: Варюха с Борькой-грудничком и Анфиса – она беременной была. И представь: на станции умерло только пять человек, из них трое, даже считай, что четверо, – мои. Почему так? Я думаю, Богом так было предначертано. Они ушли туда, где хорошо. А мне надобно тут подзадержаться и, не отвлекаясь не от чего, делать своё дело – продлевать дни этой убогой станции. И с вашей помощью это сегодня у нас получилось. Пока получилось, а дальше – посмотрим. Вот если б мне пару таких помощников, как ты…