В метрах двухстах от станции Немига (американцами переименована в Немига-Холл), они наткнулись на первый американский блок-пост. Перед блок-постом была вырыта глубокая яма, заполненная мутной водой. Кое-где из воды торчали острые металлические штыри (на тот случай, если кто-то вздумает переплыть яму). Над ямой возвышался перекидной мост с рельсами. Мост сейчас находился в поднятом положении и теперь он являлся защитной стеной для стрелков (в конструкции моста были сделаны амбразуры, через которые выглядывали взведённые арбалеты). Кроме того, на нижней стороне моста и соответственно на фронтальной стороне защитной стены белой красной было написано на русском и английском языках: Штаты Муоса, и меньшими буквами: Штат Немига-Холл.
– Кто такие?
– Дружественная миссия с Партизанской и Центра.
– Шо надо?
– Да с начальством вашим поговорить.
– Сейчас, хозяев позовём… Хозяин Джексон! Тут какие-то пришли, хотят поговорить..
Через некоторое время в одну из амбразур выглянуло прыщавое лицо молодого парня, ровесника Радиста. Тот с диким акцентом произнёс:
– Уот вы хочете?
– Мы парламентеры с Центра и Партизанской. Нам надо поговорить по очень важному делу с Президентом Америки.
– Што, опъять про объединенье говорит бъюдете?
Выступила вперёд Светлана:
– Нет, это очень важное дело, имеющее отношение ко всему Муосу, в том числе Америке.
– А-а! Ю, Светлана, опъять к нам?, – увидев Светлану американец похабно заулыбался, – О-кей. Тры парламьентера я пушчу. Опрэделяйте, кто з вас пойдет? Предъюпреждаю – оружий не брать.
Начали совещаться. Решили отправить Светлану, Дехтера и Глину. Просился Рахманов, однако было решено, что отправят по одному представителю от каждой группы: партизан, центровиков и уновцев. Остальные остались в туннеле возле мутной ямы. Заботу о Майке взял на себя Радист.
Ворота-мост медленно опустились. Видимо с целью предосторожности от внезапного нападения, край ворот повис на высоте более метра от края ямы. Там были поручни за которые надо было цепляться, подтягиваться и буквально вползать на мост. Так парламентеры и сделали.
Когда они сошли с моста, Дехтер рассмотрел защитников блок-поста. Разговаривавший с ним юнец был одет в грязную необычную форму, явно военную, с множеством карманов, с нашивкой звездато-полосатого флага. Восемь защитников блок-поста были в обносках. Все они до болезненного худы. Вооружены арбалетами (по два у каждого), колчанами со стрелами, небольшими копьями. У каждого на лбу выжжено клеймо: «DJ» И все они были прикованы цепями длиной в полтора метра к рельсам и шпалам. Позже Дехтер узнает, что все они – рабы этого юноши, в задачу которого на сегодня входила организация обороны блок-поста. Сам феодал сидел в металлической будке с небольшой бойницей в метрах десяти от своих рабов. Рядом с ним, прямо на полу лежало три заряженных арбалета. В случае военных действий, рабы должны были принять удар. Отступить им не позволят цепи. А в случае, если они будут не достаточно хорошо вести бой, их спокойно будет отстреливать хозяин, посылая арбалетные стрелы им в спину. Рабы врядли смогут причинить ему вред – он скрывался в будке и амбразура была очень мала, а вот сами рабы были у него, как на ладони.
«Офицер» громко постучал прикладом арбалета в висевшую рядом с будкой жестянку. Через пару минут со стороны станции прибежал посыльной – тоже раб лет тридцати, с таким же клеймом на лбу. Он почтительно склонился перед молодым феодалом:
– Слушаю вас, мой хозяин.
Хозяин надменно, даже не глянув на раба, сказал:
– Отведи этих к гурбьернатору штата… Свьетлана, может зайдёшь на обратнем пути?… Поговорим… Нет?… Ну я ж магу и не прапустит тьебя.. ха-ха-ха… Шютка..
Светлана не обращала внимание на этого отпрыска. Она и её товарищи пошли за рабом в сторону станции. Светлана ещё в Центре рассказывала уновцам об особенностях государственного строя Америки. Дехтер, ещё раз оглянувшись на молодого рабовладельца, спросил у Светланы:
– Этот что-то по возрасту не похож на коренного американца.
– Старший сын кого-то из уже умерших, или, скорее всего, погибших десантировавшихся американцев. Они наследуют все права своих отцов. Правда наследует только старший сын и только после смерти отца. А акцент у него такой из-за папочки. Большинство их в своих семьях разговаривали только на английском. Они вообще хотели переучить всю Америку на английский язык. Но это не привилось. Только в семьях коренных американцев звучал английский язык. Это закончилось тем, что их дети, когда повырастали, не научились нормально разговаривать не русском, не на английском.
– А что у этих горе-солдат на лбу?
– Клеймо. Его выжигают всем рабам в 13-летнем возрасте, когда определится, что мальчику не дано стать специалистом, а девочке – женой американца или бэнээфовца. У каждого рабовладельца своё клеймо – обычно обозначает заглавные буквы имени и фамилии. Не дай Бог, рабу перейти во владение другого хозяина. Тогда старое клеймо по-живому вырезают, а рядом на лбу, а то и на щеке ставят новое клеймо.
– Ну и скоты, – в сердцах воскликнул Дехтер.
Ведший их раб, слыша этот непочтительный разговор, испуганно оглянулся и засеменил быстрее.
Они вошли в Немига-Холл. Скученность, беднота и неубранность партизанских станций, неприветливость станций нейтралов и кастовая разделённость станций Центра, не шли ни в какое сравнение с тем впечатлением, которое произвели на Дехтера передовая станция Штатов Муоса.
Посреди платформы стояло большое кирпичное строение до самого потолка, в котором и жили американцы. Рядом лепились десяток хижин бэнээфовцев. Остальное пространство было занято голыми помостами. У рабов не было права иметь отдельные квартиры. Они жили прямо на помостах. Причем помосты им нужны были только для сна – остальное время они должны были работать. Многие рабы, в основном мужчины, были прикованы цепями разной длины – как-раз такой, которая необходима для выполнения их обязанностей внутри помещений. В углу станции, за отдельной загородкой, как для скота, находились беременные и кормящие женщины с грудничками. Они тоже должны были работать (главным образом ткать, шить и готовить пищу). Но работать им разрешалось меньше и питание у них было чуть получше – рабовладельцы заботились об увеличении количества рабов.
По центру платформы, под самый потолок, уходили пять вышек. На этих вышках, вяло переминаясь с ноги на ногу, стояли «американцы» и «бэнээфовцы» с арбалетами. Они зорко следили за снующими туда-сюда клеймёнными рабами. Выходы со станции охранялись не только от внешних врагов, но и от возможного бегства рабов со станции.
В боковой стене станции зияла дыра полутораметрового диаметра. Внутрь и вниз уходила нора. Туда цепочкой быстро шли, почти бежали, клеймённые рабы с пустыми носилками. Оттуда они выносили носилки, загруженные песком и камнями. Носилки с породой несли к гермодвери, соединяющей нижнее и верхнее помещение, выгружали на телегу. По мере наполнения телеги, дверь открывалась и породу вывозили наверх.
– Что они делают?,- спросил Дехтер у Светланы.
– Роют себе новое жильё. Рабовладельцы хотят выгнать туда всех или большинство рабов, чтобы освободить пространство в основном помещении. Видите ли, рабы им «портят воздух». При этом для рабов не предусмотрено освещения в этой яме. Жить они будут в потёмках.