По мнению землян уйти из гаража удалось около полутысячи ленточников. По заранее разработанному плану, земляне не должны были дать им опомниться и закрепиться на станциях. Ещё неделю более или менее организованные группы преследования, подобные той, которую собрал и возглавил король Мавритании, осуществляли зачистку бывших гнёзд ленточников, а также одиноких групп и поселений в неметрошной части Муоса.
Победа землянами была добыта очень дорогой ценой. Наиболее трудоспособные мужчины пали в бою. Не было даже сил, времени и решимости найти и похоронить героев: тела начали разлагаться, в гараж и пригаражные проходы рвались хищники и падальщики. Поэтому часть трупов, найденных вне гаража, перетащили внутрь и гараж замуровали со всех сторон, превратив его в братскую могилу для погибших в бою землян и ленточников.
Сразу после окончания боевых действий, делегации поселений собрались на Площади Независимости. Была принята Конституция Республики – нового государства, объединившего в себе станции Центра, Партизан, бывшей Америки, Нейтральную и принадлежавшие Америке и Центру неметрошные поселения. Из числа землян только диггеры не захотели войти в Республику, пожелав остаться свободными племенами. Их независимость была безоговорочно закреплена в Конституции: земляне ещё помнили совершенный диггерами подвиг в обходных и задних пригаражных переходах. Ведь из всех вступивших в бой диггеров в живых осталось шестеро, один из них – Антончик.
По Конституции Республики раз в три года станции и разбитые на сектора неметрошные поселения избирали по одному депутату Собрания. Раз в три месяца, а при необходимости и чаще, депутаты сходились на Площадь Независимости, где принимали Законы, избирали Главу Администрации и Главных Администраторов, устанавливали поселениям налоги, принимали важнейшие решения об осуществлении боевых действий, выделении средств и сил на осуществление общих проектов.
Проблем и задач перед молодой Республикой стояло много: заселить и обжить отбитые у ленточников станции Московской линии, а также освободившиеся от вымерших леса и лесников станции Автозоводской линии; хотя бы до военного уровня поднять производство после потери половины мужских рук; добить всех ленточников, которые скрывались в неметрошных переходах.
Конституция отменила рабство и деление на уровни значимости. Как «временная» мера оставлен был возрастной порог для «осуществления почетного долга по выполнению наиболее опасных работ», иначе говоря, для отправки в верхние помещения. За счёт заселения отвоёванных у ленточников станций число живущих в верхних помещениях значительно сократилось.
Не смотря на понесённый в Великом Бою урон, земляне были победителями. Это, а также объединение в единый народ десятилетиями враждовавших кланов и наметившиеся перемены в жизни катализировали небывалый до сих пор в Муосе эмоциональный подъём, пользуясь которым власти Республики в первые послевоенные годы смогли сделать очень многое.
Глава 3. ДИГГЕРЫ
Для того, чтобы встретиться с Антончиком, следователь привёл Веру в Ментопитомник. Два дня, пока ждали прихода его бригады, Вера неприязненно осматривала это поселение диггеров с таким странным названием. Оно располагалось в бомбоубежище одного из факультетов Академии МВД в районе Степянки. По легендам курсанты милицейской академии, в большом количестве спустившиеся под землю в день начала Последней Мировой, сразу же принялись устанавливать законность в подземельях. Благо оружия у них было предостаточно. Они уничтожили несколько банд, поддерживали порядок и приостановили скатывание к дикости населения внеметрошных поселений этой части Муоса. Ко второму году они уже подчинили себе все поселения Автозаводского и Партизанского районов. Но со временем безмерная власть растлила новоиспечённых блюстителей порядка. Управление скатилось к деспотизму, порядок гипертрофировался в беспредел. Одними из первых они вышли из под контроля президентской власти. И уже через пару лет между экс-курсантами произошёл серьёзный раздор. Раздел власти между двумя группами перерос в открытый конфликт, и закончился тотальной перестрелкой прямо в бомбоубежище. Число блюстителей закона после этой войнушки сократилось в разы. Уставшие от милицейского беспредела поселения, воспользовавшись ситуацией, захватили бомбоубежище. Выжившие курсанты милицейского вуза бежали. В память о них осталось одно пренебрежительное название, которое потом стало просто названием без смысла. Ментопитомник переходил из рук в руки, и после поднятого Великой Марго сопротивления стал столичным поселением свободных диггеров.
Ментопитомник - длинное и узкое помещение. До Последней Мировой бомбоубежище использовалось как тир. Даже сейчас на стенах кое-где просматривались облупленные изображения устройства пистолета Макарова и надписей о правилах стрельбы из него. Ментопитомник был стационарным жилищем оседлых диггеров, а также временной стоянкой для диггеров кочевых. Постоянно здесь жили диггеры из числа ремесленников, фермеров, лекарей, а также те, кто ещё (или уже) не мог передвигаться в составе кочевых бригад по малолетству, старости, болезни, а также беременные и кормящие женщины. В посёлке имелись некие подобия лазарета с роддомом и детского сада, где до пятилетнего возраста жили дети уходивших в кочевья диггеров. В примыкающих к бывшему тиру помещениях располагались кузнечная и скобяная мастерские, ферма по выращиванию свиней, которых кормили собранными в переходах лишайниками.
Вера, привыкшая к красиво украшенному жилью, к наличию в квартире хотя бы небольшого количества мебели и личных вещей, не могла поверить, что она находится в жилом поселении. Здесь не было ни одного стула, стола, кровати. Несколько небольших матрацев на полу для новорожденных и совсем уж маленьких детей - тех, кого ещё не научили управлять своим телом. Даже старики и больные лежали на голом полу. Только на стенах имелось что-то из «обстановки» - вбитые штыри и гвозди, на которых висели рюкзаки диггеров и несколько рядов полок со стоящими на них медикаментами, медицинскими инструментами, небольшим количество посуды, книг, юбок. И всё.
Таким же аскетизмом отличались и сами диггеры: ничего кроме юбок, секачей и рюкзаков с небольшим запасом еды и необходимых инструментов.
И светящиеся грибы – эти фантастические порождения подземелий постъядерного мира. Светляки - так называли диггеры эти похожие на плюшки полушария без корня - давали тусклый неоновый цвет и придавали освещаемым ими помещениям и людям какой-то нереальный призрачный оттенок. Именно этот свет привлекал к себе излюбленную пищу светляков - насекомых и слизней. Бедняги, словно завороженные невиданным свечением, заползали на гриб и сидели там, не замечая как постепенно обволакиваются губчатой плотью светляка. Грибы лежали на полу и на полках, и фиолетово-голубой цвет делал помещение ещё более холодным и неуютным. А «фиолетовые» диггеры обеих полов в коротких кожаных юбках Вере казались порождениями преисподней.
Вера не понимала, как так могут жить эти люди. Своим детским умом она поставила обитателей Ментопитомника по развитию ниже уровня жителей её родного Мегабанка, исходя из простого сравнения внешнего вида поселений и их обитателей. Ей казалось, что они – хуже диких диггеров, потому что даже у тех была одежда, какие-то украшения, побрякушки.
На детей в их небрежных кожаных юбках, затянутых кожаным пояском на пояснице, она смотрела высокомерно. Ей казалось, что они должны с восхищением смотреть на её льняной комбинезон с разноцветной вышивкой. Коротко остриженные девчонки-диггерши не могли не завидовать её русым волосам, затянутым разноцветной тесёмкой в хвост, спускающийся ниже лопаток. Но взрослым диггерам было ровным счётом всё равно: они не обращали на Веру и её одежду никакого внимания. А малолетние дети, не видевшие людей в таких одеждах, рассматривали её как странно вырядившееся пугало. Это ещё больше бесило Веру и заряжало её неприязнью к полуголым полудикарям.