Их гнездо росло, принимая всё новых и новых носителей, и иногда, выбрасывая отработавшие тела. Помимо привода новых членов было решено заняться и естественным увеличением числа носителей. Корень с Куклой никогда раньше не жили, как муж с женой. Их алкоголизированные личности давно утратили основной инстинкт. Но с появлением Хозяев они считали своим долгом предоставить им новых носителей. Кукла забеременела. Забеременела и девочка-подросток, которую привёл Сашка. Как только младенцы появлялись на свет, им пересаживали хозяев.
Однажды жители гнезда поняли, что припасы в магазине заканчиваются: часть из них испорчена, часть съедена ими, а часть грызунами. Если они умрут от голода, что само по себе не страшно, — умрут Хозяева, а этого допустить нельзя! Они стали искать выходы с их канализации. Пробивая перегородку за перегородкой, они однажды вошли в недостроенный подземный ход, который соединялся с перегоном между станциями метро «Бронная Гора» и «Уручье».
После кровопролитной Американской войны, станции, расположенные восточнее Октябрьской, получили полную независимость. Их так и назвали — Независимые Станции Востока. Однако их зыбкая независимость не принесла голодным жителям Востока сытости и уверенности в завтрашнем дне. Но людей там жило всё ещё много, только на Борисовском Тракте — почти семьсот человек. Гнездо хозяев-носителей, разросшееся до тридцати особей, не сможет захватить станцию, и они это понимали.
Наличие паразита погружало носителя в эйфоричное состояние, несколько замедлявшее мыслительные процесс. Навязанный инстинкт сохранения и размножения внедрённых паразитов полностью подчинял этим целям весь разум своих носителей. Но носители интеллект свой полностью не теряли: у них сохранялась память, разговорная деятельность, они могли делать довольно сложные умозаключения. И в этот раз после недолгих рассуждений носители решили, что захватывать станцию они будут постепенно.
Они послали на Борисовский Тракт несколько девушек, одна из которых была с грудничком на руках. Девушки, принятые в общину станции, быстро заводили знакомства с молодыми парнями — наиболее удобными носителями для будущих хозяев. Под различными предлогами, в основном романтического характера, уводили их в туннель. Там их хватали засевшие в засаде другие носители, утаскивали в канализацию, имплантировали им новых хозяев. Через день-два девушка с парнем возвращалась, играя роль счастливых влюблённых. Потом парень вёл в туннель свою маму или сестру или брата или друга — так продолжалось в течении года. «Необращённые» жители станции Борисовский Тракт хоть и замечали какие-то определённые странности в поведении своих родных, друзей и знакомых, однако относили это скорее на проявление постъядерного стресса, голода и болезней. Время шло и в конце концов необращённые оказались в меньшинстве.
Носители считали себя осчастливленными присутствием в них паразитов. Они себя так и называли «благородные». Тех, кто ещё не имел в себе хозяина, они называли «несчастными». Они не питали к несчастным зла. Наоборот, они хотели им тоже счастья — они хотели и им пересадить хозяев. Благородные хотели всех людей в Муосе сделать носителями, считая это главной целью своей жизни.
Хозяева, не обладая разумом, стимулировали мозг носителя к выработке и обострённому восприятию биоритмов. Человек наделялся слабыми ментальными способностями: он способен был почувствовать паразита в другом человеке и таким образом отличать человека «благородного» от «несчастного».
Случалось, что хозяева гибли. Обычно это случалось одновременно с гибелью носителя. Иногда удавалось пересадить хозяина в новое тело, но чаще такой возможности не было. Гибель хозяина вызывала приступы истерики у всех наблюдавших это носителей. Носитель тоже не мог жить без хозяина: уже в первые несколько часов паразитизма, червь зомбировал человеческий мозг, на подсознательном уровне диктуя ему установку: «Я для тебя — всё, без меня ты — труп»; человеческий мозг привыкал к нервным импульсам паразита и вырабатываемых им ферментов. Как только связь с червём прерывалась, зомбированный мозг тут же выполнял заложенную в него установку на самоубийство: останавливалось сердце, прерывалось дыхание, и в течении нескольких секунд наступала смерть. Смерть заражённого человека наступала немедленно после смерти или отделения паразита, и в будущем это оказалось на руку всей популяции. Даже если заражённого человека брали в плен, то пока в нём был живой червь, он даже под пытками не сообщал интересующую противника информацию — инстинкт любви к хозяевам не позволял это сделать. Если же паразита убивали или отделяли — человек сразу погибал и тем более не мог ничего сообщить.