Не смотря на то, что носители всячески оберегали своих хозяев, им надо было кормиться. А для этого им необходимо было идти на поверхность, чтобы возделывать картофель, сражаться с хищниками, мутантами и незаражёнными людьми. Паразиты тоже боялись радиации, а значит потери среди хозяев были неизбежны. Возник нелёгкий вопрос: кто из хозяев ценнее? Конечно тот, кто старше. Зарождавшаяся цивилизация ленточников, как потом их назвали, построило своё псевдообщество, используя странную иерархию: чем старше был паразит, внедрённый в тело носителя, тем этот червь больше чтился и оберегался, и тем более высокое положение в гнезде занимал его носитель.
Хозяина, который был паразитом Корня, называли Прародителем. Он был самым главным хозяином, хотя по большому счёту от своего потомства ничем не отличался. Корень был переполнен невыразимой гордостью за свою счастливую судьбу быть носителем Прародителя. Вот только со здоровьем у него было всё хуже и хуже. Немутировавшие черви-паразиты, прежние сородичи хозяина, продолжали жить в теле бывшего бомжа, пожирая его изнутри. Лучевой ожог внезапно начал гноиться, ткани в шее отмирали. Корень принял волевое решение пересадить Прародителя, дабы не подвергать его опасности, и торжественно сообщил об этом другим носителям.
Для того, чтобы подобрать тело, обитатели Гнезда напали на вооружённый кордон станции Восток. Потеряв нескольких убитыми, им удалось утащить с собой крепко сложённого мужчину. Всё гнездо собралось на платформе наблюдать торжественный и волнующий момент пересадки Прародителя. Корня привязали к креслу, за руку его держала Кукла. Мужчина лет сорока — талантливый хирург в прошлой жизни, а теперь носитель, на виду у ликующей и волнующейся толпы сделал надрез на шее Корня. У него потекли слёзы, но это были не слёзы страдания, а слёзы радости за казавшийся ему неописуемо прекрасным акт продолжения жизни Прародителя. Хирург вырезал огромный кусок плоти на шее Корня и небрежно отбросил его в сторону, аккуратно взял в руку пятисантиметрового пульсирующего червя, головная часть которого уходила между позвонками, и с некоторым усилием извлёк его из кровоточащей шеи Корня.
У Корня была ещё секунда, в течении которой он, освободившись от паразита, осознал чудовищность и омерзительность всего с ним происходившего в последнее время. Ему хотелось раздавить эту гадкую пиявку, которая так долго издевалась над ним, и которую с таким трепетом сейчас держал в своих руках хирург, поднося её к надрезу на шее нового носителя. Но сделать он ничего уже не мог. Корень, будучи уже не носителем, а просто человеком, — умер.
После нападения на кордон станции Восток, восточенцы усилили этот кордон и никого со стороны Борисовского Тракта не пропускали. Несколько нападений были успешно отбиты. Но однажды дозорные увидели нечто, что застало их врасплох. Со стороны Борисовского Тракта шли дети. Впереди шли совсем маленькие — едва научившиеся ходить, сзади — дети постарше. Они приближаясь к заслону, плакали и жалобно просили: «Пустите нас! Пустите нас!». Восточенцы стояли с поднятыми автоматами и арбалетами, не решаясь стрелять, а лишь робко предупреждая непослушных детей, чтобы они не подходили. Когда дети подошли к брустверу из мешков с песком, старшие из них подняли на руки младших и стали их перебрасывать через мешки. Малыши окружили растерянных пограничников, и как по команде выхватили припрятанные ножи. Восточенцы открыли огонь, расстреливая их в упор, но было слишком поздно. Дети, а за ними взрослые, перепрыгивая через трупы погибших, бросались и свирепо ранили и убивали защитников.
На стрельбу в туннель бежало подкрепление из незадействованных на работах мужчин. Но им противостояло всё население Борисовского Тракта — от мала до велика. За считанные минуты так и не организовавшееся сопротивление было сломлено. Благородные всех возрастов вбежали на станцию. Восток сдался. Все несчастные были взяты в плен. По мере размножения червей их всех «обращали» в благородных.