В этом углу детям разрешалось рисовать на стенах. Всё пространство стен, насколько хватало детского роста, было зарисовано. Дети очень старались. Какой-то малыш нарисовал поверхность — такой, какой он себе её представлял. В верху рисунка красовался ярко-оранжевый кружок солнца с расходившимися от него в сторону лучиками. Солнцу были пририсованы глаза, нос и рот. Солнце улыбалось. Вокруг солнца небо белого цвета: не то синей краски у них не было, не то художник таким его себе представлял. Рядом с солнцем с неба свешивалась на проводе лампочка, такого же, как солнце, оранжевого цвета. Юному художнику было невдомёк, что если светит солнце — лампочки уже не нужны. Под небом — зелёное поле, на котором там и тут стоят ящики с растущими в них злаковыми. На переднем плане нарисована семья автора рисунка, каждый из которых подписан: «Папа», «Мама», «Лизка», «Колька». У всех в руках что-то было — в каждой руке по большому куску. Радист догадался, что это — еда. Все четверо улыбались. Таким Лизка и Колька представляли себе счастье. Теперь они сидят в клетке в каком-то из поселений ленточников, ожидая пересадки им в шею глиста. Все их детские мечты, пусть даже нереальные, но такие светлые, будут заменены на патологическую заботу о сохранении жизни и размножении присосавшихся к ним паразитов.
У Радиста защемило в груди. Он заставил себя отойти от детского уголка. Вот на стене под самым потолком висит полка, на ней книги. Радист, от нечего делать, пересчитал книги — сорок одна. Это была библиотека этого поселения. Книги тут ценили и любили. Истрепавшиеся обложки были заботливо обшиты хорошо выделанными свиными кожами и поэтому каждая книга, когда её брал в руки Радист, была тяжела и приятна на ощупь. Из-за чёрно-коричневого ячеистого цвета кожи, казалось, что книга содержит какие-то таинственные древние знания. Здесь было несколько детских книжек, учебник средних классов по географии, несколько томиков стихов, романы. Три книжки были на белорусском языке.
Радист открыл наугад. На пожелтевшей странице была нарисована девушка с венком на голове, с длинными светло-русыми волосами в белом простом платье с национальным орнаментом красного цвета. Рядом — стихи на белорусском. Радист стал тихонько читать вслух, пробуя на вкус этот язык:
Дословный перевод :
Он произносил в слух слова этого мягкого и ласкового языка, добрую треть которых не понимал. Сознание перенесло его куда-то наверх, на поверхность. Правда не на ту поверхность, какой она была в действительности, а на ту, на которой было солнце, не было руин, радиации и мутантов. Он стоял на холме и смотрел на поле — безбрежный океан зелёной травы и цветов. Может быть такой, а может быть и нет, была когда-то эта страна, в которой ему суждено оказаться. Лёгкий тёплый ветер, который не может причинить ему зла, приятно обдувал лицо. По этому морю травы навстречу ему шла Светлана. Волосы её переливались в свете солнца. На голове венок из цветов и листьев. Одета в белое короткое платье с красивым орнаментом на оборке. Ветер пытался приподнять платье, чтобы обнажить и показать миру её стройные ноги, и Светлана хватала оборку платья, тянула его вниз и при этом весело смеялась. Он смотрел на идущую к нему Светлану, и ему было так хорошо и спокойно. Им не надо было ничего бояться, никуда идти и никого спасать. Когда Светлане будет двадцать три — её не заберут в верхние помещения, потому что верхние помещения уже отменены. У них будет долгая и счастливая жизнь...
Но что это? Он, любуясь своей девушкой, не заметил, что к ней приближается какая-то чёрная масса. Он присмотрелся и увидел тысячи чёрных, абсолютно не уместных на этом зелёном пространстве силуэтов. Они шли тремя толпами к его Светлане. В одной толпе были смуглые девочки, с вскрытыми черепами — детища его покойной матери. Они тянули руки к Светлане и быстро-быстро к ней приближались, но при этом ногами они не перебирали, они как будто скользили по траве. В руках смуглянок медицинские скальпели. Они, мстя матери Радиста, хотят Светлану сделать такой же, как сами. Во второй — ленточники. Радисту их ещё не приходилось видеть, но он понял, что это именно ленточники — в лохмотьях, с придурковато-довольными лицами. Они тоже протягивали вперёд руки, бережно держа в ладонях своих ублюдочных хозяев. В третьей — морлоки: эти отвратительные чудовища хотят излить на Светлану всю накопившуюся злобу на своих природных собратьев, которые сделали их нелюдями.